Воины, несущие раненого товарища
Вейяне, к которым присоединились отряды со всей Этрурии, решили воспользоваться ослаблением римского государства и в очередной раз напали на римлян. Римские консулы, не полагаясь на своих воинов, предпочитали отсиживаться в лагере. Видя это, этруски стали приближаться к римскому лагерю и осыпать римлян всевозможными оскорблениями и бранью, чтобы выманить на бой. До того нестерпимо и нагло издевались этруски, что в душах римских воинов ненависть к врагу победила нежелание подчиняться сенаторам и консулам. Воины толпой собираются к палатке консулов и сами требуют дать знак к сражению. Однако Фабий и Манлий не торопились, чтобы промедлением прибавить пыла возбужденным воинам. И вот, когда римляне уже не в силах были дольше терпеть вражеских оскорблений и готовы были поднять открытый мятеж, Фабий, призвав стоявших вокруг солдат к тишине, обратился к своему коллеге: «Я знаю, Манлий, что победить они могут, но не знаю, хотят ли. Поэтому твердо решено не давать знака к выступлению, покуда не поклянутся они, что вернутся из этого боя победителями. Римского консула воины один раз обманули уже в битве, но богов никогда не обманут». Стоявший в первых рядах центурион Марк Флаволей в ответ на эти слова воскликнул: «Победителем я из боя вернусь, Марк Фабий! А если солгу, то пусть обрушится на меня гнев отца-Юпитера, Марса и других богов!» Такую же клятву, каждый за себя, дали и остальные воины.
После клятвы дан был сигнал к выступлению. Грозно, как ни в какой прежде войне, начали битву римляне – так разъярили их враги насмешками, а консулы промедлением. Враги не успели даже прицельно метнуть дротики, как дело уже дошло до неистовой рукопашной схватки. Особенно отличились в этой битве представители рода Фабиев – Квинт и Цезон Фабии, консулы предыдущих лет, братья Марка Фабия: они первыми устремились на врага. Первый из них погиб в бою, как и Гней Манлий. Но победа была одержана, и, как пишет Тит Ливий, «в этот день все, и плебеи и патриции, выказали редкую доблесть и самой блистательной стала слава Фабиев». По возвращении в Рим Марк Фабий, чтобы восстановить доверие плебеев, распределил раненых воинов по патрицианским домам для лечения. И самый лучший уход раненые нашли в домах Фабиев.
Очень скоро Фабии еще раз доказали свое благородство и преданность отечеству. Потерпев поражение, вейяне не успокоились и продолжали совершать разбойничьи набеги на римские земли, пользуясь тем, что римлян постоянно отвлекали нападения эквов и вольсков. Тогда представители рода Фабиев явились в сенат и просили поручить им охрану римских границ от этрусков. Получив дозволение, триста шесть благородных патрициев в сопровождении нескольких тысяч клиентов и друзей выступили в поход при всеобщем восхищении сограждан. Они построили укрепленный лагерь на реке Кремере и около года успешно несли пограничную службу. Несколько раз сходились Фабии в открытом бою с вейянами и одерживали победу. Но однажды этруски заманили римлян в засаду. В неравной битве были изрублены все триста шесть Фабиев. Только один, оставшийся в Риме, не дал угаснуть этому славному роду. Улица, по которой Фабии выступили из Рима, была названа Несчастливой.
С Вейями было заключено перемирие на 400 месяцев. Но после истечения этого срока распри и войны возобновились с еще бóльшим ожесточением. Особенно упорной была последняя война, растянувшаяся на целых десять лет (406-396 гг. до н. э.). В этой войне многое было впервые. Это была первая по-настоящему внешняя война, в которой римляне воевали за пределами латинских земель. В первый раз римляне отказались от обыкновения воевать только летом. Осаждая Вейи, римское войско на протяжении нескольких лет кряду оставалось в походе и зимой. Впервые римские воины, надолго оторванные от родных очагов, стали получать жалованье – стипендий – из государственной казны. Наконец, именно в этой войне у римлян появился первый действительно великий полководец.
Это был доблестный патриций Марк Фурий Камилл, пять раз избиравшийся диктатором и четыре раза справлявший триумф. Еще юношей он стяжал громкую славу в битве с эквами и вольсками. Когда он скакал на коне впереди боевой линии, вражеский дротик попал ему в бедро. Но Камилл не оставил поля сражения, а, вырвав торчащий из раны дротик, вступил в схватку с врагами и обратил их в бегство. Прославился он и как мудрый и твердый государственный деятель. Занимая должность цензора, он заставил неженатых мужчин взять замуж вдов, которых, вследствие непрерывных войн, было очень много, а также обложил налогом сирот, прежде не плативших никаких податей. Эти меры показывают, каких жертв и напряжения требовали военные действия против старинного противника.
На десятый год войны с Вейями сенат назначил Камилла диктатором. Разбив сначала союзников вейян, Марк Фурий приступил к осаде неприятельского города. Видя, что взять его приступом невозможно, диктатор запретил стычки с осажденными и бросил все силы на подкоп городской стены. Когда подкоп был готов, сам Камилл ударил снаружи, заставив врагов подняться на стены. Тем временем небольшой отряд римских солдат прошел через подземный ход и незаметно для неприятелей оказался внутри крепости, прямо под храмом богини Юноны. Тут, если верить преданию, произошел удивительный эпизод. В тот самый момент, когда римляне собирались выйти из подкопа, царь Вейев приготовился принести жертву и прорицатель воскликнул, что победу одержит тот, кто завершит это священнодействие. Услышав это, римские воины немедленно взломали пол, выскочили наружу, схватили внутренности жертвенного животного и отнесли их Камиллу. Город был взят и подвергнут разграблению. Величина захваченных богатств так поразила римского полководца, что он стал молиться Юпитеру, чтобы не слишком дорого заплатил Рим за нынешнюю удачу.
В память об этой победе римляне долгое время сохраняли один любопытный обычай. В завершение праздничных игр разыгрывали шуточную сценку «продажи вейян». Самого уродливого старого калеку, какого только можно было отыскать, наряжали в пурпурную мантию и золотые украшения, а потом продавали как «царя вейян».
В следующем году Камилл добился успеха при осаде еще одного этрусского города – Фалерий. Надо сказать, что успех этот был достигнут не воинским искусством, но исключительным благородством римского полководца. Ведя осаду, римляне не препятствовали детям знатных фалерийцев выходить за городские стены для прогулки и гимнастических упражнений под присмотром учителя. И вот однажды воспитатель решил передать своих учеников в руки римлян, чтобы те, используя их как заложников, добились капитуляции города. Однако благородный римлянин в ответ на это подлое предложение сказал, что великому полководцу подобает действовать в расчете на собственное мужество, а не на чужую подлость. По приказу Камилла с учителя сорвали одежды, связали ему за спиной руки и отправили обратно в Фалерии, а детям раздали розги, чтобы они стегали изменника по дороге в город. Потрясенные справедливостью римского военачальника, граждане Фалерий направили к нему послов с извещением о сдаче.
Достигнутый без кровопролития мир вызвал, однако, недовольство воинов – их расчеты на богатую добычу не оправдались. Плебеи были недовольны также и тем, как Камилл распределил огромную добычу из Вейев, и укоряли его за неслыханную пышность, с какой он справил свой триумф. Не дожидаясь, пока его обвинят в суде, Камилл удалился в изгнание. Но спустя всего пять лет согражданам пришлось горько пожалеть о его уходе.
В 390 г. до н. э. Рим оказался на грани катастрофы. Пока римляне воевали с Вейями, на севере Этрурии утвердились воинственные племена, проникшие на Апеннинский полуостров из-за Альпийских гор. Это были кельты, которых римляне называли галлами – по украшавшим их головы петушиным перьям (по латыни петух – gallus). Своим видом и обычаями пришельцы наводили ужас на жителей Италии. Высокорослые, с косматыми белокурыми волосами, они вместо бород носили длинные усы; в бой шли без доспехов, полуобнаженными, распаляя свою безумную отвагу дикими песнями. Вооружены они были пиками, длинными мечами и громадными щитами. В сражении кельты поднимали мечи над головой, вращали ими в воздухе, а затем со страшной силой обрушивали на врага так, будто рубили дрова. Вожди имели еще и шлемы. Галлы всегда готовы были сдвинуться с места и предпринять грабительский поход. Земледелию они предпочитали разведение свиней и другого скота. Благодаря такому образу жизни кельты расселились по всей Западной Европе, а позже дошли даже до Малой Азии. При всей своей храбрости и силе, они не отличались дисциплиной и стойкостью при неудачах, часто действовали под влиянием сиюминутных побуждений. Однако римляне не сразу узнали слабые стороны кельтов, а при первой встрече с этим народом повели себя очень необдуманно.
