Есть ли на свете более дурацкое зрелище, чем публика количеством около тысячи персон, рассевшаяся по берегу озера и сосредоточенно-озадаченно осматривающая это самое озеро?
Абсолютно пустая гладь воды — ни лодки, ни помоста, ни даже гейзера. Пусто. Только еле заметные ленты тянутся по темной поверхности с бликами-волнами. Но их совсем мало — лично Марианна засекла всего две ленточки, убегающие куда-то вперед, к закатному солнцу. Зачем и почему, гостям не объясняли. Разношерстная публика таращилась то на озеро, то на помосты и украшения соседей, то на пустую пока ложу Повелителя мира, то на застывшую на берегу фигуру декоратора… и тихие поначалу шепотки потихоньку становились все громче и злораднее.
— Стоит, как будто его василиск зачаровал…
— А лицо, господа… вы видите его лицо? Переживает.
— И недаром. Если он опять разочарует его величество, то на карьере можно ставить крест.
— Не только на карьере? Слыхали про его милую семейку? Они до сих пор живо интересуются своим сыночком. Меняй фамилию, не меняй, а из рода так просто не выпустят.
— Так ему и надо. Выскочка, и живет не по понятиям.
— Заигрался Ян, заигрался…
— Ну вы посмотрите, какая наглость. Заставлять нас сидеть и смотреть на пустое озеро! Какого ангела?
— Предлагаю пока любоваться на его нервную мордашку и представлять, что с ним сделает его величество…
— Кстати, насчет мордашки. Где этот его… из-за которого наш тихоня ввязался в дуэль?
— Да, посмотреть бы.
— И не только посмотреть…
Эти якобы шепотки становились все громче. И наверняка кое-что доносилось до демона-декоратора. Но тот невозмутимо стоял у края воды и не даже бровью не шевельнул. Пожалуй, Анжеликин демон стоит подружкиного внимания. Черт побери, ну куда девалась Анжелика? Лина ведь велела обеим торчать на празднике во избежание подозрений!
По разнаряженным этажам помостов вдруг покатился общий вздох. И все разом обернулись к центральной ложе. Там, очень темный на фоне золотисто-зеленой ткани занавесей, встал широкоплечий человек черной рубашке. Он подал руку молоденькой девушке переливчатом серебристом платье (а, ее высочество Зоя) и, махнув рукой подданным, опустился на приготовленный трон.
Прибыл Повелитель.
— А здесь совсем пусто-о, — капризно протянула Зойка, удивленно рассматривая обстановку. — Дим, он что, ничего не приготовил?
Вадим не ответил.
Поведение сестрицы наводило на подозрения. После истории с «подарочками» Дензил, как приказано, пригрузил Зойку работой, и та обозлилась настолько, что даже не попробовала строить свои умильные рожицы — ее способ выпрашивать прощение. Отработала всю неделю, не пикнув ни разу, и даже проблем никаких не натворила. Кто бы другой подумал — поняла что-то. Но он-то сестричку знал хорошо.
Сегодня Зайка упорно лепила из себя милого ребеночка — типа "ой-вспомни-какая-я-лапочка-и-какие-мы-были-в-детстве". Восемьдесят процентов за то, что она что-то натворила, двадцать — что хочет выпросить очередную дорогостоящую глупость. Тоже захотела себе летний дворец?
— Ди-им?
— Ешь конфеты, Зойка.
Сестра метнула сердитый взгляд и тут же улыбнулась, точно спохватившись. Точно, что-то вытворила. Ладно, с ней потом разберемся. А пока… посмотрим, что мне приготовил мой декоратор.
— Ян?
— Все готово, милорд, — отозвался голос в крохотном наушнике. Стоявший на берегу декоратор не шевельнулся.
Ожидаемо.
— Дензил?
— Все спокойно, милорд, — глава Службы Дознания отвечал в том числе и за безопасность на праздниках.
Тоже вполне ожидаемо.
— Начинайте.
Пора. Закатное солнце уже собрало все блики с темного зеркала воды. Ореол оранжево-алых облаков стремительно темнел. Пора…
Гулко ударил колокол. Поющим эхом отозвались еще три.
Публика затихла.
И Ян поднял голову. Озеро потемнело. Тихое, бесшумное и бездвижное, оно вдруг показалось пропастью. Погасли все осветительные приборы. Даже гирлянды на помостах.
И тут же вспыхнули золотом ограничительные линии.
Баммм… С новым ударом колокола с трех сторон материализовались искрящиеся лазер-панели.
В наступившей тишине мягко и нежно пропела скрипка…
Рядом с Яном возник юноша. Сотни камер сейчас видели его, миллионы экранов в разных уголках планеты. А он двигался свободно и легко. Приподняв на раскрытых ладонях небольшой футляр, он шагнул вперед… и перед ним в воздухе прорезалась золотая полоска — ступенька. Еще одна… еще. Жан поднимался по этой лесенке, не глядя на ступени — легко и быстро. Пока не оказался перед ложей Повелителя — лицом к лицу. Ящичек в его руках засветился… и мягко раскрылся. Луч снова выхватил из темноты декоратора. Ян поклонился.
— Ключ от Вашего нового Дворца, милорд.
К ученику Яна рванулись телохранители — Вадим остановил. Идиоты. Мальчишка улыбался так, что за убийцу его бы принял только полный дуб. Так что Вадим, поощрительно кивнув, поднял руку и пролеветировал в свою ладонь «ключ» — витой узорчатый стержень, словно вынырнувший из сказки для магов. Его величество довольно взвесил свой ключ на ладони. Ян молодец. Умеет… порадовать, скажем так.
Кивком он отпустил мальчишку и подбросил "Золотой ключик". А что? Отпразднуем! Как раньше! Как при Лешке…
Скоро я узнаю, где он…
А пока — празднуем! Яну награду, если дальше будет не хуже. Этому его ученичку тоже.
Зойка могла сколько угодно морщить нос. Этот ключ — только его. Дензил советовал сократить церемонию и ограничить трансляцию. Плевать.
Он хочет этот праздник.
Один взмах, один короткий жест — и в небо рванулись салюты. Они расцветили черноту в сотни красок и оттенков, они кружили вихрями, осыпались дождями и громадными снежинками, они проливались ожившим огнем… и невозможно было смотреть и говорить что-то кроме "а-ах…"они зажигали всех. И зажгли. А сами — угасли…
Когда осыпалась последняя рубиновая искра, на миг снова стало тихо и темно. Но только на миг. Дрожащий, стеклянно-поющий, печальный звук всколыхнул озеро. По золотистым линиям прошла волна, плеснули русалочьи руки, проплыли волосы, промерцали чешуйки… запрокинулись к небу сотни отрешенно-прекрасных лиц. И снова запели скрипки.
Тихо, проникновенно, ласково. Нежно, буйно, страстно!
И кто же это сказал, что водные холодны… Водные русалки не просто плавали. Они танцевали в воде, как самый лучший, самый потрясающий синхронный балет — с кипением воды, с кольцом сверкающих водяных брызг… с непостижимой красотой. Вдруг разом, на середине мелодии, скрипки затихли — и тут же слитный плеск тысячи ладоней взметнул вверх дробящееся на сотни радуг облако.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
