Вздрогнув, Кэрол недоуменно посмотрела на пожилого инспектора, который какимто образом оказался рядом на сиденье и внимательно ее разглядывал. Поняв немой вопрос, она ответила:
— Со мной все в порядке. — И опустила ресницы.
— Нам необходимо от вас письменное заявление, мисс Хэммон. Я понимаю, какое потрясение вы пережили, но тем не менее… Таков порядок.
Пока он говорил это, Кэрол уловила в его голосе какоето особое любопытство, да и разглядывал ее он скорее не как полицейский, а как мужчина. Так, значит, теперь все будут ломать головы по поводу их отношений. Ну уж нет! Она не желала, чтобы ктонибудь узнал о том, что с ней произошло.
Они подъехали к полицейскому участку в какомто неизвестном маленьком городке. Чтобы пройти внутрь, пришлось пробиваться сквозь огромную толпу, окружавшую здание.
— От этих шакаловрепортеров невозможно избавиться, заметил один из полицейских.
— От репортеров? — удивилась Кэрол.
— Они налетели как мухи, когда узнали о вашем освобождении. Похоже, вам придется дать им интервью.
— Да уж, без шоу теперь не обойтись, — произнес пожилой инспектор, пропуская Кэрол впереди себя в небольшую пустую комнату.
Оказавшись внутри, Кэрол почувствовала еще больший страх, чем тот, который испытала, очнувшись в контейнере.
— А что, пресса разве уже знает о нас — испуганно прошептала она.
— В газетах если и появится, то только пара слов о вашем освобождении. И то только после того, как мы поймаем похитителей.
— Мисс Хэммон пока останется в моем поместье. У меня хорошая охрана. И никаких интервью, — спокойно произнес Алвеш.
— Но ее рассказ о происшедшем может принести добрую сотню тысяч, — заметил инспектор с холодным взглядом. — Надеюсь, вы понимаете, какой возможности ее лишаете.
Неожиданная догадка пронзила Кэрол. Полиция уже все о ней знает: о ее происхождении, о том случае, который свел ее с Алвешем, о ее непроходимой бедности. Даже будучи жертвой, она вызывала не сочувствие, а подозрение, и теперь проверяют, действительно ли она пострадавшая сторона… Вспомнились слова Алвеша, брошенные невзначай в ванной, о том, что ее могут подозревать.
В глазах инспектора она как раз была человеком, который способен пуститься в подобные приключения для того, чтобы заработать денег.
— Кэрол не будет говорить.
Взглянув на Алвеша, она увидела предупреждающий взгляд. В нем была угроза. Глаза говорили: «Только попробуй рассказать, что там произошло». Чаша унижения пополнилась еще одной каплей. Неужели после всего, что они пережили вместе, он все еще не верит ей? Думает, что хотя она и не проститутка, но требовать деньги все равно будет. И это был тот мужчина, с которым, как ей подсказывало сердце, она могла бы связать свою судьбу! Но теперь между ними все кончено.
— Конечно же, она не будет говорить.
Пожилой полицейский заботливо взял ее за плечи и усадил на стул. Кэрол почувствовала странное облегчение рядом с этим человеком, который знал о ее жизни больше, чем Алвеш.
Она отвечала на вопросы как автомат. Коротко и с достоинством. Да, гордость, только она сейчас оставалась ее защитой.
Когда допрос подходил к концу, послышался шум приближающегося вертолета. Это был вертолет мистера де Оливейры.
— Я отвезу вас куда хотите, как раз сейчас отправляюсь в Бостон, — обратился к ней инспектор.
— Кэрол поедет со мной, — произнес Алвеш тоном, в котором не было ни тени сомнений.
Даже не повернув голову в его сторону, Кэрол поблагодарила полицейского за его предложение и заметила:
— Спасибо. У меня есть друзья, к которым я бы хотела поехать.
— Может быть, вы оставите нас одних на несколько минут? — попросил Алвеш.
— Я подожду за дверью, — понимающе улыбнулся инспектор.
Дверь закрылась, и они остались с глазу на глаз.
— Черт возьми, что ты изображаешь? Конечно же, ты едешь со мной!
Усилием воли Кэрол заставила себя взглянуть ему в лицо. Она должна была знать, прежде чем уйти, что принимает единственно возможное решение. Она страшно боялась, что проявит слабость и вновь позволит ему распоряжаться собой.
— Не беспокойся, я не буду делать никаких заявлений прессе, — сдавленным голосом произнесла Кэрол.
На его лице не дрогнул ни один мускул.
Он не ответил на это ее замечание, а лишь повторил:
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Зачем? Уикэнд окончен. Разве ты не понимаешь?
Сказав эти слова, она словно вонзила нож в свое сердце.
— Но я не прочь, чтобы оркестр поиграл еще немного, — как бы в тон ей ответил Алвеш.
Да, он без сожаления использовал нож. Для него существовал секс и больше ничего. Все, что он хотел, это получить на время развлечение, теперь уже у себя дома. Плюс уверенность в том, что она не разболтает ничего прессе.
Таким он и стоял перед ней. Аккуратным, уверенным в себе, сексуально привлекательным. Почемуто захотелось закричать и вцепиться в него ногтями.
Но она не сделала этого. Просто молча повернулась к нему спиной и направилась к двери.
— Но ты так же хочешь меня, как и я тебя…
И лучшего предложения у меня нет, — в очередной раз предупредил он.
Кэрол повернулась к нему.
— Думаешь, это имеет для меня хоть какоето значение?
— Я хочу тебя в своей постели, — сурово сказал Алвеш. Его глаза превратились в куски черного льда.
Кэрол рассмеялась.
— Уверена, мне легко найдется прекрасная замена!
— А что, если ты беременна?
Кэрол побледнела, но всетаки нашла в себе силы взглянуть ему в глаза.
— Вряд ли. Это было неудачное время, — сказала она.
— Тогда заботься о себе сама!
Он вышел из комнаты и исчез в темном коридоре.
На ватных ногах она подошла к окну и увидела, как он садится в ожидающий его вертолет.
Такое чувство, будто ее разрезали пополам без анестезии. Но она просто не может быть влюблена в такое чудовище! Это страх заставил сконцентрировать на нем все чувства. Но теперь все позади, она должна выздоравливать и возвращаться к жизни.
— Самоуверенный негодяй, — буркнул позади нее инспектор.
Кэрол повернула голову. Инспектор взял ее под руку и повел к машине. Усевшись, он протянул ей пачку салфеток. Этот человек хорошо понимал, что с ней происходит. Оказалось, что у него четыре взрослые дочери. К тому же он гдето видел ее картины.
Услышав все это, Кэрол уже не могла сдерживать слезы. Они хлынули потоком, и она еле успевала вытирать их салфетками, думая, каким добрым и умным человеком оказался этот пожилой полицейский. В отличие от той высокомерной свиньи, с которой она так глупо улеглась в постель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
