Перрин выпрямился. На Равнине Алмот никакого Рога Охотники не найдут, он там, где, как надеялся Перрин, его не сыскать ни одному Охотнику. Не позволяя ему раскрыть рот, Морейн смерила Перрина ледяным взором. Она терпеть не могла, чтобы кто-то из воинов позволял себе заикнуться о Роге. Разумеется, другое дело, коли она сама заговаривала на эту тему.
— Принесла нам госпожа Лея и совсем другие новости. Выясняется, что силы Белоплащников на Равнине Алмот составляют около пяти тысяч человек…
— Еще эти!.. — рыкнул Уно. — Уб… Извините, Айз Седай. Никогда прежде в одну страну они не вводили столь много сразу!
— Тогда, значит, все сторонники Ранда на равнине уже убиты или разбросаны по окраинам равнины, — проворчал Перрин. — А не рассеяны сегодня — так будут рассеяны завтра. Правы вы были, Морейн!
Не нравилось Перрину размышлять о Белоплащниках. Не любил он Питомцев Света — и все тут!
— Главное, что странно? — проговорила Морейн. — То, с чего я начала. Дети Света заявляют, что пришли установить на Равнину мир, а это уже что-то не очень на них похоже. Но что уж вовсе необычно, слушайте: стараясь вытеснить тарабонцев и доманийцев, заставить их убраться за кордоны их собственных земель, Белоплащники ни разу не выступили на бой против тех, кто провозгласил Дракона!..
Удивленно ахнув, Мин вопросила:
— Но уверена ли она в их миролюбии? Белоплащники, как я слышала, ведут себя совсем по-другому!
— На равнине вряд ли осталось очень много прок… много Лудильщиков, — высказался Уно. Голос его от напряжения потрескивал да поскрипывал: пред ликом Айз Седай приходилось ему с умом выбирать слова. А живой его глаз сузился злее, чем нарисованное око. — Не нравится им там, где творятся какие-то беды, а уж тем паче, где война и кровь. Наверняка их не так много. Всей картины событий не увидеть — слишком мало их.
— Достаточно — для моих планов! — заявила Морейн с твердостью неженской. — Большинство Лудильщиков ушло, но кое-кто остался. Я их попросила. И Лея совершенно уверена. Да, кое-кого из Преданных Дракону Белоплащники захватили. Их было совсем немного. Но хоть Белоплащники и заявляют, что низвергнут и этого Лжедракона, хоть они и отрядили целую тысячу воинов, видимо, исключительно с целью выследить его, они всячески избегают стычек с любым отрядом Преданных Дракону, даже если тех всего полсотни. Не в открытую, понятно, но всегда Белоплащники дают им время, или что-то еще случается, и преследуемым удается ускользнуть.
— Тогда что мешает Ранду к ним спуститься, раз ему охота? — Лойал растерянно заморгал, глядя на Айз Седай. Всем в лагере известно было о спорах ее с Рандом. — Колесо само сплетает путь для него.
Уно и Лан одновременно раскрыли свои рты, и тут же шайнарец уступил, отвесив церемонный поклон.
— Весьма похоже, — заметил Страж, — что мы раскопали новую интригу Белоплащников. Но спали меня Свет, если я понимаю, к чему она сводится! Всякий раз в подарках Белоплащников я разыскиваю потаенную иголку с отравленным острием.
Уно угрюмо кивнул.
— А кроме того, — добавил Лан, — доманийцы и тарабонцы уничтожают Преданных Дракону столь же безжалостно, как они рубят друг друга.
— Есть еще одна тонкость, — перебила его Морейн. — В деревнях, мимо которых проезжали караваны госпожи Леи, умерли трое молодых людей…
Перрин заметил внезапный прищур Лана. Для Стража то был столь же яркий знак удивления, как для другого человека — вскрик. Этих слов от Морейн Лан явно не ожидал. Она же продолжила свою речь:
— Один из юношей был отравлен кем-то, двое пали жертвой ножа. Ни в первом случае, ни в двух прочих подкрасться незаметно к несчастным убийцы не могли. — Морейн обратила взгляд на пляску пламени. — Интересно вот что: все трое убитых отличались более внушительным ростом, чем большинство молодых людей, и все трое — со светлыми глазами. Большая редкость на Равнине Алмот — светлые глаза. Но выходит, очень некстати сегодня появляться на Равнине высокому юноше с блещущими глазами.
— Почему некстати? — спросил высокорослый Перрин. — Да и как могли они оказаться мертвы, если подступить к парням неприметно никто не мог?
— У Темного всегда под рукой такие исполнители, каких вы замечаете слишком поздно, — пояснил Лан спокойно и тихо.
— Бездушные! — проскрипел Уно, унимая мороз, резанувший ему лопатки. — Никогда не слыхал ни об одном к югу от Пограничных Земель.
— Хватит болтовни! — приказала Морейн. Многое было непонятно Перрину. Во имя Света, да кто такие эти Бездушные? И на кого похожи они — на троллоков или на Исчезающих? Но он не проронил ни слова.
Когда милой Морейн угодно решить, что тема разговора исчерпана, она больше не станет рассуждать том, что ясно, а что нет. И стоило ей сжать губы — уже никому не под силу будет разговорить Лана, хоть ломом раздвигай ему челюсти, толку не добиться. Шайнарцы, и те не осмеливались нарушить учрежденный ею порядок. Никто не осмеливался сердить грозную Айз Седай.
— Свет! — взмолилась вдруг Мин, вглядываясь в сгущающуюся вокруг темень. — Так их и не заметить? О Свет!
— Значит, ничего не изменилось, — постановил Перрин с угрюмой мрачностью. — На самом деле — ничего не изменилось. Спуститься на Равнину нам нельзя. И Темный желает предать смерти каждого из нас.
— Жизнь не стоит на месте, — повелительно возразила ему Морейн. — И все перемены вплетает в себя Узор. Нам должно оседлать сам Узор, а не капризы его арабесков! — И, оглядев их, каждого по отдельности, Морейн спросила: — А ты уверен, Уно, что твои разведчики не упустили ничего подозрительного? Даже самую малость?…
— Новое рождение лорда Дракона сломало скрепы определенности, Морейн Седай, да и в схватке с Мурддраалом никогда не бывает уверенности в исходе. Но я готов жизнью своей поклясться в том, что разведчики в дозоре ничем не хуже любого Стража!
Ни разу до этого дня Перрину не пришлось услышать, чтобы Уно проговорил такую длиннющую речугу — и не выругался ни разочка! На лбу Уно заблестел трудовой пот.
— Мы тоже готовы в сем поклясться, — промолвила Морейн. — Как и в том, что Ранду с тем же успехом можно было запалить на вершине горы сигнальный костер — для любого Мурддраала миль на десять окрест!
— А не лучше ли, — с неуверенностью заговорила Мин, — расставить ваших стражей, тех, что не подпустят к лагерю врагов?
Лан обратил на нее тяжелый взгляд. Ему нечасто самому приходилось подвергать сомнению решения Морейн, но в таких редких случаях он старался, чтобы его возражений не слышали другие уши. Вопросы же от прочих он нисколько не одобрял. В ответ Мин только сузила глаза и продолжила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
