Чародеи всесильной Радуги...
Императорский конвой, недвижный, безмолвный, окружал глубоко задумавшегося властелина. Они стояли возле самого края Замковой Горы, высоко над спящей столицей, высоко над горестями и радостями великого города, что мирно спал сейчас под ними.
Император умел видеть в темноте не хуже кошки, почти не прибегая к магии. Взгляд его медленно скользил от новых пятиугольных бастионов внешней стены к полукруглым рондолям стены внутренней; меж ними, скупо прочерченное светящимися нитями-ожерельями уличных фонарей, лежало пространство Чёрного Города, приют ремесленников, нищенствующих Орденов, полузабытых храмов полузабытых божеств, край бедных трактиров и постоялых дворов по три медяка за ночь на лавке, обиталище того самогопростогонарода, что исправно поставлял латников и щитоносцев в имперскую пехоту, опору опор и основу основ, сколь бы ни задирали нос благородные сословия, чьим уделом оставалась служба в коннице. Оттуда, из Чёрного Города – не только из этого, а из многих подобных же городов великой Империи, – при нужде, точно вызванные заклинанием духи, появлялись новые манипулы, когорты и легионы взамен погибших, оттуда выходили самые смелые, самые способные и преданные командиры, что умели тянуть общую лямку, есть из одного котла с воинами и бестрепетно умирать вместе с ними. Умирать за него, повелителя жизни и смерти мириадов подданных, разбросанных по неоглядным просторам вокруг Ожерелья Внутренних Морей. Умирать за него, по сию пору остерегающегося в открытую даже и в малом прекословить магам всесильной Радуги...
И суровым напоминанием о вечном, постоянном и повсеместном присутствии этой силы, над ровным тёмным морем крыш Чёрного Города возвышались полтора десятка тонких изящных башен – точно насквозь пронзившие плоть врага рапиры или стилеты.
Вернее, башен насчитывалось не полтора десятка, а ровно четырнадцать. Каждый из Орденов Радуги имел в Чёрном Городе по два укреплённых форпоста. Императору доносили – стража из Вольных, что не боялась ни смерти, ни позора, ни тем более магов, – что находились смельчаки, швырявшие камни в окна этих башен, оставлявшие кучи зловонного навозатаримову парадных подъездов, писавшие ругательства на отполированных стенах и тому подобное. Там, в Чёрном Городе, магов ненавидели и боялись. И ненавидели, похоже, куда больше, нежели боялись.
А ещё во тьме смутно виднелись колокольни и купола церквей. Храмов в Чёрном Городе тоже хватало – Мельин славился набожностью. Разве не тут Господь Податель Благ явил своему народу в небесах Божественный Лик, а из-под земли забили источники со сладким вином, дабы сердца Его детей возвеселились, после того как человеческие мечи овладели важнейшей вражьей крепостью, положив конец Первой Войне?
В Господа тут веровали неложно.
«Кстати, священники на проповедях никогда не превозносят Радугу и не увещевают народ проникнуться к магам любовью, – вдруг подумал Император. –Словно и не замечают вымазанные навозом стены орденских башен. Тоже ведь, наверное, игра. Церковь – вот она, со своей паствой, а эти непонятные маги – где-то там, далеко, и нам, простым смертным, что заботятся о своей душе, не до них.
Тем более что Ужас Исхода до сих пор жив в памяти».
Никто не знает, чем Исход был вызван. Но тот Ужас, древний, первобытный Ужас, помнят до сих пор.
За старой внутренней стеной легли кварталы Города Белого – расторговавшееся купечество, ремесленная старшина, почтенное жречество, колдуны с патентами Радуги, цеховики, практикующие доктора (далеко не все согласны были лечиться даже у колдунов, не говоря уж о магах), куртизанки, содержатели приличных гостиниц, таверн и тому подобного, служилое дворянство, отставные урядники и капитаны, словом – чистая публика. Храмов и церквей здесь было почти столько же, сколько во всём Чёрном Городе. Паства Города Белого не скупилась на приношения Всевышним Силам.
Здесь же располагались официальные подворья Орденов Радуги – с нарочитой отстранённостью от императорской цитадели. Известно было, что маги чуть ли не год считали и вычисляли, добиваясь полной и абсолютной равноудалённости всех подворий от центральной крепости, дабы никто не смог бы хвастаться хотя бы таким «приближением» к правителю.
Белый Город освещался не в пример лучше Чёрного. Там по улицам вышагивала бдительная ночная стража, и невинной шестнадцатилетней девственнице здесь ничто не угрожало, вздумай она прогуляться даже и глубоко за полночь. В тёмное время ворота Белого Города накрепко запирались, словно вокруг раскинулся вражий стан.
Кварталы Белого Города оканчивались, упираясь в древний-предревний вал с внешней каменной облицовкой – самое первое укрепление, возведённое новыми хозяевами Maady,[4]едва только были потушены пожары и окончательно обрушены таранами все остатки уцелевших дочеловеческих строений. Вал этот обходил вокруг подошвы Замковой Скалы, с двух сторон упираясь в отвесный обрыв над полноводной Стимме. С самого края этого обрыва император и смотрел сейчас на свою столицу, сделав круг по её улицам и вновь вернувшись к цитадели.
В пределах древнего вала сейчас оставались лишь городские усадьбы родовитой аристократии, несколько особо почитаемых храмов да казармы имперской гвардии. Были ещё там специально разбитые и тщательно охраняемые парки – для променада сиятельных особ – да несколько роскошных гостиниц вместе с изысканными борделями. Правда, последнее время среди золотой столичной молодёжи вошло в моду развлекаться в убогих кабаках Чёрного Города...
А возле самых стен императорского дворца скромно притулились семь орденских миссий. Именно там обитали Сежес, Гахлан, Реваз и им подобные. Обладающие Правом Слова и Дела в Имперском Совете. Распоряжающиеся силами, перед которыми все армии государства – ничто. Истинные хозяева жизни и смерти. Хозяева бессчётных рабов... среди коих и он, якобы владыка полумира.
Забывшись, он зарычал. Бесстрастные Вольные не дрогнули, а вот кони их испуганно захрапели, кося глазами. Так рычит жаждущий крови дикийагранн, настигая загнанную важенку.
Правда,этаваженка не поддалась бы никакому агранну. Ни десятку их, ни даже сотне. Но, быть может... десятки тысяч аграннов сумели бы справиться и с такой добычей.
«...Да, это было бы настоящее дело. Он начал бы с Чёрного Города, он нашёл бы колдунов-предателей, он нанял бы Вольных, он пообещал бы права и привилегии гномам, он... Rqnnakiehh Tbazd[5],он утопит башни в крови, он, он и только он – истинный хозяин Империи! Он не позволит... Он не допустит... Он не даст этим жалким слабакам, среди коих лишь один из десяти может хоть как-то владеть мечом, не даст им властвовать над его Империей! И неважно, верны ли те мрачные слухи о человеческих жертвоприношениях, творимых в подземельях башен. И неважно, сколько новорождённых в муках испускает последний вздох на тёмных от пролитой крови алтарях. Он, Император, не герой в лилейных одеяниях. Однако он не позволит гробить армию за армией, легион за легионом в бессмысленных войнах, которые Радуга, очевидно, таковыми не считает. О, он выпустит кровь и из этих холёных отпрысков древних родов, уже вырождающихся от бесконечных кровосмешений – совершаемых не в силу необходимости, а лишь ради нарушения запрета Храмов. Он заставит их трепетать от ужаса, он станет их еженощным кошмаром, адом на земле, он очистит гноящуюся рану на теле страны, безжалостно отсечёт заражённое мясо, чтобы... чтобы...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
