служки подкатывали огромные камни под колеса повозки. Возницы выпрягли лошадей, и кортеж двинулся по дороге навстречу ветру и дождю, хлеставшему по матерчатым куполам паланкинов. Судья и Дао Гань уныло потащились следом. Они уже успели вымокнуть до нитки. Было бессмысленно пытаться раскрыть зонты из промасленной бумаги на таком сильном ветру.
Когда они переходили через ущелье по естественному мосту, Дао Гань спросил:
— А не тот ли это монастырь, который Ваша светлость прежде намеревалась посетить, чтобы провести расследование по делу трех молодых женщин по имени Лю, Хуан и Гао, что умерли там в прошлом году?
— Тот самый, — сухо ответил судья. — Это не самое лучшее место, где я хотел бы остановиться на ночлег со своими женщинами. Но ничего не поделаешь.
Опытные носильщики быстро семенили по скользким ступеням крутой лестницы, петлявшей среди высоких деревьев. Судья Ди старался не отставать, но обнаружил, что это требует немалых усилий. Он обрадовался, когда откуда-то сверху донесся скрежет открываемых ворот.
Они вошли в передний двор, большой, обнесенный стенами.
В конце двора носильщики подняли паланкины еще на один пролет лестницы и затем поставили их у высокой кирпичной арки с потемневшими от времени сводами. Группа монахов в шафрановых одеяниях, с фонариками и дымными факелами в руках стояла в ожидании гостей.
Судья Ди услышал, как главные ворота, через которые они вошли в монастырь, захлопнулись с глухим стуком. Его вдруг охватил озноб. Он подумал, что, должно быть, простудился под дождем. Тучный низкорослый монах выступил навстречу и, отвесив низкий поклон, бодрым голосом произнес:
— Добро пожаловать в монастырь Утренних Облаков, Ваша светлость! Я здесь староста и всецело к услугам Вашего благородия!
— Надеюсь, наше внезапное появление не доставило вам особых хлопот, — вежливо отвечал судья Ди.
— Это особая честь, господин! — воскликнул староста, моргая глазками навыкате. — Это придаст великолепие сегодняшнему знаменательному дню! Каждый год в этот день мы празднуем годовщину основания нашего монастыря. Сегодня это уже в двести третий раз, Ваша светлость!
— Я этого не знал, — сказал судья. — Пусть ваш монастырь процветает во веки веков!
Порыв холодного ветра пронесся сквозь арку. Судья бросил встревоженный взгляд на своих жен, выходивших из паланкинов с помощью служанок, и заключил:
— Пожалуйста, проведите нас в покои. Нам нужно переменить одежду.
— Конечно, конечно! — воскликнул коротышка староста. — Прошу вас последовать за мной! — И, ведя их по узкому темному переходу, добавил: — Надеюсь, вы ничего не имеете против лестниц. Я проведу вас в восточное крыло кружным путем. Тут у нас бесконечные ступеньки, но тогда вам по крайней мере не придется вновь оказаться снаружи и опять мокнуть под дождем.
Он шел впереди, держа бумажный фонарь ближе к полу, чтобы судья Ди и Дао Гань могли различать ступени. Далее следовал послушник с фонарем на длинном шесте, затем жены судьи Ди. Шесть монастырских служек, замыкая шествие, Несли поклажу на бамбуковых жердинах. Когда все преодолели первый марш лестницы и повернули за угол, стало вдруг очень тихо, даже буря была не слышна.
— Должно быть, стены очень толстые, — заметил судья Ди, обращаясь к Дао Ганю.
— В те времена знали, как строить! И не жалели средств! — Но когда начался еще один подъем, Дао Гань добавил: — Однако они понаделали слишком много ступеней!
Процессия миновала еще два лестничных пролета, и староста распахнул тяжелую дверь. Они вступили в длинный холодный коридор, освещенный фонарями, подвешенными к толстым, почерневшим от времени балкам. Правая стена, оштукатуренная, была слепой, слева тянулся ряд узких высоких окон. Снова донеслось завывание бури.
— Сейчас мы в восточном крыле на третьем этаже, — пояснил староста. — А вот эти ступени слева ведут в зал, что на первом этаже. Если Ваша светлость прислушается, то вы сможете отчетливо услышать звуки праздничной мистерии, которая сейчас там разыгрывается.
Судья остановился и вежливо прислушался. Он слабо различал доносившийся откуда-то издалека снизу бой барабанов. Но вскоре этого не стало слышно из-за шума дождя, хлеставшего по ставням. Ветер набирал силу. Судья порадовался, что они находятся в помещении.
— Впереди, за поворотом стены, — торопливо продолжал настоятель, — покои Вашей светлости. Смею уверить, они не покажутся вам очень уж неуютными. А я прямо сейчас отведу помощника Вашей чести в его комнату этажом ниже. Там у нас остановилось на ночлег несколько гостей. — Он подал знак послушнику с фонарем сопровождать гостей, и они пошли дальше.
Судья Ди оглянулся. Его жены и служанки только что появились на лестнице, ведшей в их коридор. Он пошел следом за старостой.
Вдруг необычайно сильный порыв ветра распахнул ставни окна на левой стене, и внутрь ворвался ледяной дождь. Раздраженно вскрикнув, судья высунулся наружу, пытаясь поймать отлетевший ставень… и вдруг замер.
Окно в постройке напротив было открыто. Расстояние в шесть локтей отделяло судью от тускло освещенной комнаты. Он заметил в глубине широкую спину мужчины, вроде бы в железном шлеме, пытавшегося обнять женщину. Та правой рукой заслоняла лицо, вместо левой руки был лишь жалкий обрубок. Мужчина отскочил, и женщина стукнулась о стену. Но тут ветром вырвало крючья ставней из рук судьи, и они сами захлопнулись перед его носом. С проклятием он снова распахнул их, но не увидел уже ничего, кроме темной пелены дождя. И в тот момент, когда он ухватился за ставень, Дао Гань и староста подступили к нему и помогли вставить проржавевшие засовы.
— Надо было предоставить это дело мне, Ваша светлость! — сокрушенно произнес староста.
Судья промолчал. Он дождался, пока женщины и носильщики догнали их и прошли вперед, а затем спросил:
— А что это за здание там напротив?
— Всего лишь складские помещения, Ваша светлость, — ответил староста. — Лучше бы вам…
— Я только что видел, что одно из окон там открыто, — резко прервал его судья Ди. — Но кто-то тотчас же его захлопнул.
— Окно? — спросил пораженный староста. — Должно быть, Ваша светлость ошиблись! С этой стороны в складских помещениях нет окон. Там глухая стена. Сюда, пожалуйста!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Следуя за старостой, судья Ди молча повернул за угол. В глазах ощущалась тупая боль, — очевидно, он простудился. Кроме того, увиденное предстало его взору только на одно мгновение и сквозь серую пелену дождя. Его еще и знобило. Так что, скорее всего, это была просто галлюцинация. Он взглянул на Дао Ганя, но тот, похоже, ничего не заметил.
— Тебе бы лучше пойти переодеться, Дао Гань! И возвращайся' как можно скорее.
Староста подобострастно откланялся и пошел назад к лестнице вместе с Дао Ганем.
В обширной гардеробной первая госпожа давала наставления служанкам, какие короба
