Но Тариз любил и своего молчаливого господина. Он ясно дал ей понять, как он горд должностью личного телохранителя шейха и тем, что свои юные годы его хозяин провел в его, Тариза, обществе. Было более чем очевидно, что Тариз с радостью пожертвует собой ради обожаемого шейха Шарифа Азиза Хамида. Едва Тэмпл сделала робкую попытку разузнать кое-какие секреты шейха, как сразу поняла, что араб будет хранить верность своему господину и не выдает его. Оберегая тайны шейха, Тариз поведал Тэмпл только то, что шейх Шариф Азиз Хамид — мужчина среди мужчин, ученый, вождь и воин.
— Ученый? — переспросила Тэмпл. — Ты смеешься надо мной.
Тариз пришел в возбуждение и, преисполненный гордости, заявил:
— Молодой Шариф получил образование в Ангин. Он выпускник Оксфорда.
— Не может быть!
— Это правда, клянусь Аллахом! — Для пущей убедительности Тариз закивал головой. — Когда он отправлялся учиться в Англию, мы с его отцом опасались, что он не захочет вернуться обратно. Никогда не забуду тот день, когда Шариф покинул нас. Мы долго следили за ним… полными печали взорами, как… как… — Неожиданно Тариз замолчал, оборвав себя на полуслове, потом жестко добавил: — Иногда Тариз слишком много болтает.
— Нет, нет, пожалуйста, продолжайте, — принялась упрашивать его Тэмпл. — Расскажите мне об отце Шарифа. И о его матери. Где они сейчас? Почему я пи разу не видела их? И почему старый шейх послал сына учиться в Англию, если опасался, что молодой человек не вернется обратно?
— Пора домой, — вместо ответа сказал Тариз.
— Хорошо, — покорно согласилась Тэмпл, подъехав, однако, поближе к арабу. — А что с родителями шейха?
— Они умерли.
— Простите, — пробормотала Тэмпл. — Это случилось недавно или…
— Старый шейх отошел в мир иной пять лет назад. — А мама Шарифа?
— Намного раньше. Очень давно. — Тариз пришпорил коня.
— Итак, вы уверены, что Шариф получил образование в Оксфорде? — успела спросить девушка.
— Надо спешить. Хозяин начнет волноваться, — вымолвил Тариз.
Глава 14
Обнаженные нереиды в беспутной непринужденности.
Самые молодые и красивые из всех наложниц многочисленного гарема султана Хусейна резвились в огромном бассейне, выложенном голубыми изразцами. Солнце пробивалось сквозь высокие зарешеченные окна. Великовозрастный сын султана, ленивый грузный тридцатипятилетний Мустафа ибн Хусейн наблюдал за молодыми женщинами с возвышения на краю бассейна. Молодые прекрасные рабыни плескались в бассейне, а Мустафа, лежа на мягком диване, лениво жевал сласти, беря их с огромного подноса, стоявшего рядом на низеньком столике.
Из-за двери строем вышли отлично сложенные чернокожие евнухи, и Мустафа вытер липкие пальцы о свои белые одежды. Высокие юноши принялись раздеваться перед выполнением ритуала омовения, и Мустафа сладострастно облизал губы.
Женщинам не позволялось самим совершать омовения. Им разрешалось резвиться и веселиться в бассейне, но мыть их дозволялось только этим вымуштрованным нубийцам. И пока евнухи с чувством терли молодые гладкие тела, Мустафа тщательно изучал, сравнивал и наконец выбрал из группы девушек не одну, а целых три. Две из них последуют за Мустафой и его покои, где станут возбуждать его и вовлекать в сексуальные игры. А третью отправят в покои престарелого отца Мустафы, которому уже минул восемьдесят один год.
Жадный и эгоистичный Мустафа намеренно выбрал для нездорового отца женщину, с которой сам не стал бы развлекаться. С годами зрение старого султана ухудшилось, и он уже давно не мог отличить красавицу от дурнушки. Лживый сын клялся старику, что присылает в его покои только самых прекрасных женщин, а тот верил и ласкал тех, к кому Мустафа не хотел прикасаться.
Итак, в это утро Мустафа выбрал для себя пару высоких, стройных чернооких красавиц с высокой грудью и пышными бедрами, а отцу отослал грузноватую миловидную коротышку.
Сделав свой выбор, Мустафа попробовал встать с дивана. Будучи человеком ревнивым, он не позволял своим телохранителям глазеть на наложниц. Поэтому Мустафе пришлось сделать не одну попытку, прежде чем ему удалось самостоятельно поднять свое ленивое жирное тело с дивана.
Предвкушая сладостные любовные утехи, Мустафа покинул бассейн и в сопровождении двух дюжих телохранителей направился в свои просторные покои.
Вдоль одной из стен комнаты во всю длину висел тяжелый, вытканный золотом занавес. Занавес можно было отдернуть, и тогда владельцу комнаты открывались все прелести юных наложниц. Он мог выбирать девушку для любви, даже не выходя из спальни, В четырнадцать дет Мустафа впервые проник в покои отца, чтобы подсмотреть за ничего не подозревающими красавицами, тогда же он и дал себе клятву отвоевать эту комнату для себя. Когда ему исполнилось двадцать пять, он воплотил свою мечту в жизнь.
Отцу Мустафа отвел другое помещение, похуже и поменьше, но пригрозил слугам, что они расстанутся с жизнью, если не убедят полуслепого султана, что он по-прежнему живет в чудесной спальне, откуда можно подглядывать за молодыми женщинами.
Итак, полный, дебелый молодой султан направлялся в свои покои, довольный собой и своей судьбой. Его сердце радовалось тому, что отец долго не протянет. После смерти Хусейна Мустафа станет очень влиятельным человеком. Наконец-то он займет то высокое положение, которого заслуживает. Да, жизнь хороша!
Оттоманской империи подчинялись многие земли Ближнего Востока. В будущем он намеревался расширить свои владения, почему бы и нет? Англичане не станут вмешиваться в местные междоусобицы. Так почему бы не вытеснить с плодородных земель ненавистных арабов, оставив им бесплодную Руб-эль-Хали? Мустафа радостно потирал руки, воображая, как он выгонит бедуинов в безводные пустыни и тем самым поставит их на колени, заставит склонить голову перед величием и могуществом турецкого султана. Особенно грела душу мысль о том, что ему покорится проклятый арабский шейх, которого он ненавидел с детства. С каким удовольствием он сокрушил бы презренного шейха Шарифа Азиза Хамида!
Игра его воображения была прервана женскими голосами. Мустафа повернулся и увидел двух рабынь, нарочито одетых так, чтобы вызвать мужское сладострастие. Шальвары из прозрачного газа подчеркивали стройность длинных ног. Короткие разноцветные накидки не столько скрывали, сколько привлекали взор к высоким полным грудям с вызывающе набухшими сосками. Запястья женщин были украшены золотыми браслетами, а тонкие щиколотки — золотыми цепочками с крохотными колокольчиками, которые мелодично позвякивали при каждом шаге наложниц. Мустафа распахнул объятия и простонал:
