Пока никакой опасности они не обнаружили и остановились для того, чтобы впервые за много дней поесть в условиях более-менее сносных. Теплый ветерок высушил их одежду, пища восстановила их силы, аромат цветов причудливых форм, игра солнечных зайчиков, мягкий зеленый ковер под ними – все это действовало усыпляюще и Голту стоило немало сил уговорить себя и своих людей снова садиться в седло и продолжать путь.
Лес был чистый, без кустарников и высокой травы. Поэтому разъезды могли быстро обнаружить врага, но было мало вероятно, что их ждет западня. И все же они ехали, у Голта исчезла сонливость, что-то его обеспокоило. Он вертелся в седле вправо и влево, стараясь увидеть то, чего здесь не было. Гомон заметил это и подъехал к нему.
– Ты тоже ощущаешь это?
– Что именно?
Гомон сплюнул.
– С самого полудня. – Он стал осматриваться, его черные глаза сузились. Как будто за нами следят. Но здесь нет никаких следов зверей или людей. И все же я готов поспорить на свою правую руку, что за нами следят.
Голт кивнул:
– Я думал, что мне это только кажется.
– Может и мне только кажется. – Гомон потер подбородок. – И потому, что, как это ни странно, но я не боюсь. Ведь если кто-то следит, а я не вижу его, я должен испугаться.
– Ты прав. У меня тоже нет ощущения опасности. Это действительно странно. Но это не означает, что нам не нужно быть внимательными. Скажи людям, чтобы не теряли бдительности.
Голт тронул поводья, и они поехали дальше. Все то же ощущение слежки и снова никакого предчувствия опасности. И все так же пели птицы, совершенно не обеспокоенные появлением чужаков. С точки зрения Голта пели они невыразимо красиво. Даже несмотря на смутное ощущение беспокойства, ехать по этому чудесному лесу было прекрасно.
Затем впереди стало светлее. Вероятно, они подъехали к концу леса. И чудесно, подумал Голт. Ночь уже близится. Наверное, ее лучше провести на открытом пространстве.
Он пришпорил жеребца, и отряд поехал быстрее. Через десять минут он и Гомон выехали из похожего на парк леса, и Голт резко остановил коня.
Теперь все резко изменилось. Они попали из рая прямо в дикую затерянную страну, какую барон и ожидал увидеть.
– Боги и дьяволы! – ругался Гомон. – Что здесь случилось?
То, что лежало перед ними, когда-то было лесом, и может быть таким, из которого они выехали. А теперь в красном свете заходящего солнца перед ними простиралась пустыня, такая черная, что душа человека содрогнулась при взгляде на нее.
Здесь свирепствовал Всемирный Пожар. Казалось, что все силы ада обрушились сюда и уничтожили поголовно все. Когда жеребец Голта сделал шаг, его копыто подняло облако пыли, черной мельчайшей пыли. Все было сожжено до самой земли. И везде, насколько хватало взгляда, виднелись обгорелые остатки того, что некогда было могучими зелеными деревьями. Теперь эти столбики стояли печальными древними монументами под кроваво-красным закатом неба. Неожиданно над этой черной равниной пронесся ветер, и один из столбов рухнул, подняв облако черной пыли. Теперь в ветре уже не было аромата – только запах горелой земли, запах пепла, запах смерти. И не было слышно пения птиц.
Подавленный необычайной грандиозностью опустошения, Гомон посмотрел на Голта
– Мы поедем дальше?
– Да, – ответил Голт. – По крайней мере еще час, прежде чем мы остановимся на ночлег.
И они поехали по выжженной равнине между мертвыми сожженными стволами деревьев. Лошади фыркали, а люди кашляли. В их рот, нос забивался пепел. Вдруг Гомон крикнул:
– Милорд, осторожно!
Голт уже и сам видел. Прямо перед ним зашатался и упал огромный ствол. Он рухнул в нескольких дюймах от него. Конь рванулся, встал на дыбы и вновь рванулся. Это спасло Голта. Он почувствовал, как ствол просвистел рядом с ним, и затем туча золы скрыла из вида и коня и всадника.
Когда Голт выехал из этого облака, жеребец весь дрожал. Голт вытер запорошенные золой глаза. Где-то впереди рухнул еще один ствол. А затем снова раздался треск. Еще один. Это поднявшийся ветер развлекался в горелом лесу.
– Прикажи людям, чтобы были повнимательнее, – хрипло сказал Голт.
– Эти стволы подгнили у основания и могут рухнуть совершенно неожиданно. А каждый из них может угробить половину отряда. – Затем он тронул шпорами лошадь, и та неохотно поехала дальше.
Путь был очень трудным. Они проехали три – четыре мили по этому черному океану, черному скелету леса, со всех сторон то и дело падали стволы, и невозможно было предсказать, когда и который из них рухнет. Один ствол упал поперек колонны, и зазевавшийся всадник вместе с лошадью были убиты. После этого все остальные удвоили бдительность.
Солнце клонилось к горизонту. Небо становилось все краснее. Голт, обеспокоенный тем, что день кончается, нахмурился. Далеко впереди он снова увидел громадную стаю черных существ, которых он видел раньше. Они кружили в небе, еле заметные на фоне красного неба. А если эти существа хищники…
Отряд ехал дальше. Мечи были наготове. Все были подавлены ужасной смертью товарища и ужасной пустыней, по которой они двигались. Эта пустыня ничего хорошего не предвещала им впереди.
Сожженный лес казался бесконечным. Голт начал думать, что совершил ошибку, решив пересечь пустыню в конце дня.
Черные птицы уже скрылись из виду, так, как будто с наступлением темноты они улетают в свои гнезда. И это было хорошо, остальные и так были встревожены.
– Милорд, – сказал Гомон. – Любопытная картина – И он показал рукой.
– Да, – ответил Голт. – Я тоже заметил это. Тут и там стояли каким-то чудом сохранившиеся, избежавшие пожара деревья. Их распростертые без листьев ветви и сучья образовывали на фоне красного неба жутковатые картины. Они были так же мертвы, как и остальные их братья. Внизу по окружности стволов этих деревьев топор сделал глубокие канавки, полностью срубив крону.
– Работа лесника. Эта зарубка убивает дерево, – сказал Голт. – Я думал, что этот лес сгорел случайно. Это сделал человек. Те, которые пощадил пожар, были уничтожены топором. Как будто решено не оставлять здесь ничего живого.
– Я тоже так думаю, – сказал Гомон. – Я слышал, что жители деревень, когда лесные звери опустошают поля, выжигают участки леса, или уничтожают деревья, подрубая кору, чтобы в лесу не могли укрыться те, кто вредит их посевам. Иногда охотники делают то же самое, чтобы легче было охотиться.
Голт повернулся в седле.
– Там, в живом лесу, тебе казалось, что за нами следят. У тебя и сейчас такое же ощущение?
Гомон нахмурился.
– Нет, милорд. Теперь мне этого не кажется. Да и кто здесь может укрыться?
