все подробности дела против него. Однако он был обязан выполнить распоряжение Императрицы.
После того как Фортье окончил свой рассказ, герцог несколько минут молчал. Откинувшись на спинку кресла, он сосредоточенно изучал взглядом некую точку на полу в нескольких метрах от себя. Его мысли, казалось, витали в ином измерении, полностью расставшись с привычной Вселенной. В комнате воцарилась тишина. Фортье интуитивно понял — Хелена знала это из длительного опыта, — что не следует отвлекать герцога, когда тот погружен в глубокие раздумья.
Наконец Цандер фон Вильменхорст вернулся к действительности.
— Капитан, простите то, что мысленно покинул вас.
Ваш рассказ захватил меня и следствия из него вытекают просто поразительные. Я согласен, в сложившихся обстоятельствах у Ее Величества не было другого выбора, кроме как арестовать мою дочь и меня. Это дело тащит за собой столько последствий, которые даже вы пока не в силах постичь, а я, боюсь, не вправе просветить вас. Вы великолепно справились с этим делом и я поздравляю вас.
Фортье стало не по себе. Насколько ему было известно, сидящий напротив него человек являлся самым страшным предателем во всей Галактике и тем не менее враг поздравил его с прекрасно проведенной операцией. Положение было двусмысленное и Фортье опасался ловушки.
— Я знаю, вы получили приказ держать нас с Хеленой без связи с внешним миром, — продолжал герцог. — Я полагаю, это относится ко всей Империи. Оговаривается ли в ваших приказах запрет на мой разговор с дочерью наедине?
Проанализировав в памяти полученные приказания, Фортье вынужден был признать, что в них не было ничего препятствующего такому разговору. Ему было особо отмечено обращаться с пленниками с уважением и учтивостью, подобающими их рангу и капитан счел справедливым желание отца и дочери в минуты подобного потрясения побыть какое-то время наедине.
— Несомненно, к вашим личным правам будут относиться с уважением, если это не повлечет за собой угрозу безопасности Империи, — сказал он.
Фон Вильменхорст кивнул.
— Совершенно справедливо, капитан. Вы не могли бы со своими людьми выйти и предоставить нам несколько минут? Заверяю вас, в этой комнате только одна дверь и нет никаких средств связи.
Фортье уже обследовал комнату и знал, что слова герцога — правда. Почтительно поклонившись, он с сопровождающими покинул комнату и закрыл за собой дверь. Фортье оставил у нее часовых с приказом немедленно известить его о любых подозрительных происшествиях, а сам отправился докладывать на Лунную Базу об успешном выполнении операции.
Впервые с момента ареста, оставшись наедине, отец и дочь встревоженно переглянулись.
— Похоже, мы снова недооценили Леди А, — сказал Шеф. — Мы решили, что она собирается лишь опорочить наших лучших агентов; мы даже не думали о собственной уязвимости. Опорочив нас, Леди А поставила под сомнение всю деятельность СИБ с тех пор, как я руковожу ею. Бедняга Эдна не знает, куда обратиться.
— Не понимаю, как она могла поверить в подобную ложь, — пожала плечами Хелена.
— Она не может позволить себе усомниться, — тихо ответил ей отец. — Она и так сделала все возможное, чтобы быть справедливой по отношению к нам; мы не имеем права рассчитывать на большее. Сердцем своим Эдна верит в нашу невиновность, но Императрица, повелевающая лишь сердцем, недолго останется у власти. Для поддержки чувств ей требуются твердые доказательства. Нет, не действия Эдны беспокоят меня в этом деле. Я верю в то, что она поступит правильно. А тревожит же меня то, что столько лет бок о бок со мной работал предатель Герман Штанк, а я и не подозревал об этом. Был моим первым помощником, управлял Сектором. Я готов был поклясться, что это честный и порядочный человек. Теперь я начинаю сомневаться в своей способности разбираться в людях.
— Однако это кое-что объясняет, — задумчиво произнесла Хелена. — Заговорщикам были известны почти все наши действия, а мы так и не смогли найти источник утечки информации. Возможно, Герман…
Герцог покачал головой.
— Нет, я обдумал эту возможность и отбросил ее. Герман отвечал только за управление Четвертым Сектором в мое отсутствие — и все. Ему ничего не было известно о моем отношении к Службе — по крайней мере я ему ничего не говорил. Он знал лишь, что большую часть времени я проводил при дворе на Земле. В этом нет ничего необычного, так поступают почти все великие герцоги. Герман не имел доступа и к малой толике той информации, которой владеют заговорщики. Проклятый источник утечки надо искать где-то в другом месте.
— А как же субпространственный передатчик, установленный в твоем кабинете? Я не припоминаю, чтобы у тебя был такой. И файлы в твоем компьютере…
— Мы не были дома со времени коронации Эдны, — вздохнул Шеф. — Герман имел свободный доступ в эту комнату и у него было несколько месяцев, чтобы без помех установить субком. Так как он также имел доступ к моему компьютеру, он мог записать всевозможные поддельные обличительные документы. Файлы оборудованы защитой от несанкционированного удаления, но вставить новые данные весьма нетрудно. Я просто не могу поверить тому, что это Герман. Мне казалось, я так хорошо знал его…
Хелена выпрямилась.
— Возможно, это действительно так и было. Когда Фортье проверял архивы Германа, по ним оказалось, что он ни разу не болел за все то время, которое был Маршалом Сектора. Но я прекрасно помню, что пару лет назад у него было воспаление легких. Я носила ему цветы в больницу. Если заговорщикам удалось подбросить ложные данные в твой компьютер…
Ее отец кивнул и глаза его блеснули.
— Да, они также могли подбросить ложные данные в компьютер отдела кадров. Вероятно, Герман Штанк действительно был верным другом и мудрым советником, каким я его знал, до самого недавнего времени, когда заговорщики подменили его на робота и подправили его личное дело. Отчасти я даже рад этому; возможно, в конце концов я не ошибался в нем. Конечно же, при мысли о Германе меня охватывает ужас; заговорщики убивают людей, которых подменяют роботами, а единственная его вина, повлекшая за собой смертный приговор, состояла в том, что он работал не на того человека…
Печальная тишина тяжело повисла в воздухе. Через некоторое время фон Вильменхорст заговорил тихо, словно обращался сам к себе:
— Да, я понимаю, как им это удалось. Заговорщикам был нужен блестящий и совершенно неподкупный человек вроде нашего капитана Фортье. Как и на Гастонии, им пришлось очень потрудиться, чтобы
