Винсент Фрогг между тем уверенно двигался к одному ему известной цели.
– Я и Поланский, – Фрогг, не поворачиваясь, ткнул пальнем в сторону профессора, – присутствуем здесь для того, чтобы сделать вам предложение. Как шутят в этом столетии, от которого невозможно отказаться. – Винсент позволил себе усмехнуться, и Сеймур поежился. – Не буду вам называть точной эпохи, из которой мы прибыли сюда, так как это неважно, но задача у нас совершенно определенная – вернуть похищенный и перемещенный в прошлое портативный генератор времени. Полагаю, что кража была совершена неслучайно и генератор оказался здесь с какой-то определенной целью. Сейчас важно одно – как можно скорее обнаружить и вернуть его. Парадоксы, вызванные запуском генератора в настоящей эпохе, грозят самыми серьезными последствиями, поэтому мы и пошли на этот крайний шаг. Могут возникнуть вопросы, почему для этого выбраны именно вы, почему мы не можем найти и вернуть генератор собственными силами? Отвечу без обиняков – в этом деле бессильны помочь даже самые высокие профессионалы, если не обладают кроме знаний умением не просто видеть, слышать и анализировать, но и проникать в суть проблемы посредством паранормальных способностей. Именно тем, чем вы обладаете в полной степени.
Фрогг, отдуваясь, словно эти слова отняли у него слишком много сил, налил себе в стакан минералки и залпом выпил. Потом выжидательно взглянул на профессора.
Теперь Гаррет начал кое-что понимать. Слова Фрогга звучали фантастически, поверить в них было трудно. Но разве мог когда-то Сеймур даже предположить, что окажется в ином времени, на Земле, которую спустя столетия способен лишь с трудом признать местом обитания человечества. Невероятно, невозможно... но все, что он видит и чувствует, свидетельствует об обратном.
И эта его болезнь... Профессор Поланский говорил, что его своеобразную генную мутацию можно подавить простыми медикаментами. Достаточно нескольких таблеток, чтобы Сеймур почувствовал себя здоровым и избавился от навязчивой необходимости впиться кому-нибудь в горло. Так оно и есть. Сейчас Сеймур не ощущал никаких тревожных симптомов. Неясно только одно, какими же такими необходимыми для выполнения изложенного задания способностями обладает он в действительности. Не тем же, что способен перекусить человеку сонную артерию?
– То есть вы хотите сказать, – впервые подал голос «индеец», – что не знаете, где находится генератор?
– Не знаем, – с обескураживающей откровенностью ответил Фрогг. – Известно только одно – генератор похищен, его перетащили сюда и спрятали. Возможно, существует какая-то определенная точка отсчета, когда он будет запущен. С какой целью, тоже неясно.
– Ну, о цели-то более-менее догадаться нетрудно, – на этот раз заговорил молодой человек, что вступал в пререкания с Поланским в прошлый раз. – Даже если генератор маломощный, то с его помощью можно вызвать локальные изменения, которые повлекут за собой общий ход процесса. Принцип лавины. Маленький камешек вызывает большой камнепад. Но почему вы говорите «генератор»? Генератор – это то, что производит какую-либо энергию. Не хотите же вы сказать, что этот прибор производит время?
– Примерно так.
– То есть это не просто «машина времени», позволяющая путешествовать в веках?
– Генератор может вызвать возмущение времени. Пустить его по неправильному руслу.
– А наше русло, значит, правильное?
– Вот что, – рявкнул потерявший терпение Фрогг. – Мы собрали вас здесь вовсе не для пререканий. Вы будете делать то, что скажут, или...
Договорить Денис ему не дал.
– И все же странно, – продолжал рассуждать он. – На что вы рассчитывали, выискивая нас во времени. Если не ошибаюсь, то вот он, – последовал жест в сторону «индейца», – принадлежит к народу майя. Как минимум он жил в шестнадцатом веке. Да и другие тоже не являются моими современниками. Вы полагаете, они поведут себя адекватно обстоятельствам, столкнувшись с реальной действительностью. Лично я сомневаюсь.
– А я – нет, – вмешался профессор Поланский. – Глубокое заблуждение считать, что человечество качественно изменилось с течением времени. Если бы это было возможно, то среди вас мог бы оказаться даже кроманьонец. Дело лишь в адаптации. А с этим, мне кажется, мы справились успешно.
– Технический прогресс...
– Скажи, Шаки, – неожиданно обратился Поланский к негритянке, – тебя смущают космические корабли, компьютеры, черт возьми, канализация?
– Канализация – да, – простодушно призналась Шаки. – Откуда берется столько воды?
Молодой человек снисходительно улыбнулся, а Фрогг оглушительно захохотал.
– Ты еще не поняла? – наконец спросил он, вытирая выступившие на глазах слезы.
– Поняла, – скромно призналась Шаки. – Но зачем столько одежды? – Она оттянула на груди комбинезон. – Это сковывает.
– Ты оказалась в северной стране, – Поланский оставался невозмутимо серьезен. – И перестань дурачиться.
– Не стоит делить людей на дикарей и образованных, – продолжил между тем Фрогг. – Этим заблуждением грешат многие народы. Почему-то считается, что винтовка лучше лука, а моторный катер лучше каноэ. Но если как следует подумать, то категория «лучше» или «хуже» верна только в отношении целесообразности. Вы меня поняли?
Сеймур прикрыл лицо руками. Бред, все бред. Нелепый разговор, нелепая ситуация. Он не желает во всем этом участвовать.
– На сегодня достаточно, – быстро сказал профессор Поланский. – Сейчас вы разойдетесь по комнатам. Накопившиеся вопросы постарайтесь записать, зададите их завтра. А пока – отдыхать.
9. Шаки
Оказавшись в своей комнате, Шаки раздраженно дернула молнию комбинезона – одежда мешала. Что бы там ни говорил профессор, но условностей в этом мире гораздо больше, чем нужно свободному человеку. В доме достаточно тепло, а ее вынуждают напяливать на себя эти тряпки. И еще профессор говорил – записывайте. Зачем тогда человеку голова, если он не может запомнить то, что хочет спросить?
Дверь сегодня оставили открытой, можно вновь выйти в коридор и даже вернуться в зал с окнами, но торопиться не следует, во всем нужна осторожность.
Как же много дряни сумели вколотить в ее мозги за время, что она находится в этом доме! Шаки провела ладонью по коротко остриженным волосам, словно желала убедиться, что голова не распухла от напиханных в нее знаний, в большинстве ненужных и бесполезных. Этот мир велик и перенаселен. Но разве стоило пичкать ее, как ребенка, уже пережеванной пищей, чтобы она поняла это. Все, что с ней произошло, Шаки воспринимала как насилие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
