Читаем без скачивания 100 великих зарубежных фильмов - Игорь Мусский

«Костюм Полетт в „Новых временах“ потребовал от меня не меньше выдумки и тонкости вкуса, чем творение Диора, — утверждал Чаплин. — Если к одежде уличной девчонки отнестись небрежно, её лохмотья будут выглядеть театрально и неубедительно. Одевая актрису, как уличного сорванца или цветочницу, я старался добиться поэтичности, не лишив её обаяния».

Съёмки фильма Чаплин начал 11 октября 1935 года. Рабочий день стал значительно продолжительнее по сравнению с годами немого кино, когда съёмки зачастую начинались лишь после обеда.

Чаплин не щадил себя. После полного съёмочного дня он, не переодевшись и не разгримировавшись, приезжал домой, засыпая от усталости, часто не имея сил самостоятельно вылезти из автомобиля. Усталость, вспоминал Чарлз-младший, переносилась отцом ещё хуже, если прошедший день складывался неудачно. Чаплин лечил переутомление весьма своеобразно: он запирался в парилке на три четверти часа, после чего иногда у него хватало сил ехать куда-то ужинать. Чаще, правда, он сразу ложился и ужинал в постели.

В последние недели съёмок «Новых времён» Чаплин настолько погрузился в работу, что окончательно переехал на студию.

Восемь дней ушло на блистательный балет Чаплина на роликах. Снят он был быстро, но много времени отняла подготовка прозрачных задников для комбинированной съёмки, порождавших иллюзию, что он катается по краю пропасти без ограждения.

Последней по графику съёмок «Новых времён» была сцена в кафе, как Чарли-официант пробивается с жареной уткой сквозь забитый танцующими зал. В тот день, когда её снимали, было занято 250 статистов.

В заключительных кадрах фильма бродяжка вместе со своей подругой уходит вдаль, в открытый перед ними большой мир. При этом Чаплин ещё усиливает звучание концовки предшествующей сценой Чарли и его спутница сидят на краю дороги, освещённой первыми лучами восходящего солнца; девушка опускает голову и плачет, а бродяжка успокаивает её: «Не унывай! Проживём!»

Последний кадр фильма был снят 30 августа 1935 года. Съёмочный период в десять с половиной месяцев оказался рекордным — ни один фильм Чаплина со времён «Парижанки» не снимался так быстро.

Чаплин долго решал, как ему быть со звуком. Вместе с Полетт Годар он прошёл звуковые пробы: выяснилось, что голоса у них приятного тембра и хорошо ложатся на плёнку.

И всё же Чаплин отказался от диалога. В интервью, опубликованном незадолго до премьеры фильма в журнале «Интерсине», он сказал: «Пока я остаюсь в своём амплуа, я не могу говорить с экрана. Если бы я начал говорить, моя походка должна была бы совершенно измениться. С первым моим словом мой обычный облик перестанет быть той обобщающей фигурой — воплощением радости и невзгод, — которая так понятна зрителям всего мира как в Америке, так и в Европе или где-нибудь в Эфиопии… Я просто не могу говорить в своей обычной роли. Это убило бы мою двадцатилетнюю работу над образом… Если я захочу играть „говорящую“ роль, то созданный мною образ придётся изменить».

В «Новых временах» зрители всё-таки услышали голос самого Чаплина, но он не говорил, а пел в ресторанчике песенку на мотив популярной французской эстрадной песни «Бегу я за Титиной». Он сочинил к ней текст, в котором соединил вместе совершенно бессмысленные слова из нескольких языков.

Работа над музыкой началась в августе 1935 года. Чаплин был очень доволен сотрудничеством в «Огнях большого города» с Альфредом Ньюменом и снова назначил его музыкальным директором. Эдвард Пауэлл был нанят на должность оркестровщика. Пауэлл, в свою очередь, пригласил 23-летнего аранжировщика Дэвида Раксина, с которым когда-то работал в музыкальном издательстве Хармса.

Что касается самой музыкальной партитуры картины, написанной Чаплином, то в ней чаще всего звучат две переплетающиеся темы: шутливый или лирический лейтмотив Чарли и мелодия старой боевой революционной песни американских рабочих.

5 февраля 1936 года фильм «Новые времена» начал демонстрироваться при аншлагах в зале «Риволи» в Нью-Йорке, а с 11 февраля — в лондонском «Тиволи». На следующий день и «Китайском театре» Граумана в Голливуде состоялась гала-премьера.

Корреспонденты крупных газет телеграфировали из Нью-Йорка:

«Полиции пришлось немало поработать, чтобы расчистить проход в кино „Риволи“, — тысячи зевак заполнили Бродвей. Всем хотелось поглазеть на знаменитостей, приехавших на премьеру фильма Чарли „Новые времена“. На этом гала-представлении присутствовали отец и сын Фэрбенкс, Глория Свенсон, Джинджер Роджерс, Эдвард Д. Робинсон…

Критика жалуется на отсутствие единства в новом фильме. По её мнению, он состоит из интересных и даже превосходных кусков, соединённых, однако, весьма произвольно; в сущности говоря, в фильме нет ни начала, ни середины, ни конца. Многие считают, что Чаплин пожелал создать антологию своих былых удач, соединив как попало эпизоды из старых фильмов.

А широкая публика радуется, что увидела прежнего Чарли, который не пускается в психологические тонкости и не выдаёт себя ни за социолога, ни за философа».

И действительно, публика принимала фильм так, как о том можно только мечтать.

Памфлет Чаплина не мог понравиться власть имущим. Ассоциация кинопродюсеров и кинопрокатчиков Америки приложила все усилия, чтобы сгладить в фильме наиболее острые углы. По её требованию были вырезаны целые куски, в частности «слишком реалистическое» столкновение манифестантов с полицией и осмеяние «благотворительной» деятельности священника в тюрьме.

Херстовская пресса писала: «Чаплина упрекают в том, что никогда ещё он не был так резок, так строптив. Находят, что нынешнее его политическое направление совсем близко к коммунизму. Ему не прощают того, что он яснее чем когда-либо заявил себя врагом крупных промышленников и полиции».

Ещё более показательно запрещение «Новых времён» в фашистских странах. Доктор Геббельс попытался даже с помощью своих подручных во Франции возбудить судебное дело против Чаплина, обвинив его в… плагиате: будто бы «Новые времена» являлись переделкой картины Рене Клера «Свободу — нам!» (1932). Но все доводы адвокатов фирмы «Тобис» были опровергнуты на процессе показаниями Рене Клера. Восторженный почитатель Чаплина заявил, что он был бы горд, если бы действительно мог чем-либо помочь своему учителю.

«ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ»

(La Grande illusion)

Производство: Франция, 1937 г. Авторы сценария Ш. Спаак и Ж. Ренуар. Режиссёр Ж. Ренуар. Операторы К. Матра, К. Ренуар, Ж.-С. Бургуэн. Художник Э. Лурие. Композитор Ж. Косма. В ролях: Ж. Габен, П. Френе, М. Далио, Э. Штрогейм, Д. Парло, Ж. Каретт и др.

«Великая иллюзия», несомненно, наиболее законченный фильм французского режиссёра Жана Ренуара в том смысле, что форма и содержание достигают здесь подлинно классической завершённости.

Если «Великая иллюзия» и не автобиографический фильм в полном смысле этого слова, то он всё-таки имеет некоторые точки соприкосновения с судьбой своего создателя. В годы Первой мировой войны Жан Ренуар был лётчиком. Его сбили над Германией, и до конца войны он находился в немецких лагерях.

В 1934 году Жан Ренуар встретился с однополчанином Пенсаром, дослужившимся до генеральского звания, и наслушался от него рассказов о побегах из лагерей военнопленных. «Семь раз его сбивали немцы. И каждый раз ему удавалось приземлиться живым и здоровым. Семь раз он бежал из плена. История его побегов показалась мне хорошей основой для приключенческого фильма, — вспоминал Ренуар. — Я записал те подробности, какие счёл наиболее характерными, и вложил листки с записями в свои бумаги, намереваясь когда-нибудь сделать по ним фильм».

Встретив сценариста Шарля Спаака, Ренуар поделился с ним сюжетом о французских военнопленных, которые готовят и успешно осуществляют побег. Потом они поговорили с Жаном Габеном. Замысел всем очень понравился.

Однако ни одна постановка не давалась Ренуару с таким трудом. В мемуарах «Моя жизнь и мои фильмы» он пишет: «История моих хлопот по розыску денег на съёмку „Великой иллюзии“ могла бы послужить сюжетом для фильма. Целых три года таскался я с рукописью сценария по кабинетам всех французских или зарубежных продюсеров, как традиционалистов, так и авангардистов. Без вмешательства Жана Габена никто из них не отважился бы на подобную авантюру. Очень часто он сопровождал меня в визитах к продюсерам. Наконец нашёлся финансист, который, потрясённый внушавшей доверие солидностью Жана Габена, согласился стать продюсером фильма».

Действие происходит во время Первой мировой войны преимущественно в немецких лагерях для военнопленных офицеров. Здесь собраны люди разных классов: аристократ-лётчик Боэльдьё (Пьер Френе), крестьянский парень авиамеханик Марешаль (Жан Габен), сын богатого коммерсанта еврей Розенталь (Далио). Пленные готовятся к побегу и роют подземный ход, но их неожиданно переводят в другой лагерь — старинный замок. Несмотря на все трудности, Марешаль и Розенталь совершают побег, а прикрывающий их Боэльдьё погибает от пули коменданта лагеря фон Рауффенштайна. Беглецы находят приют у молодой немецкой крестьянки вдовы Эльзы (Дита Парло), затем переходят границу.