— Очень просто, — небрежно заявил Володя. — Откроем его квартиру и возьмем твою бумажку.
Дима, похоже, остолбенел. Он с полминуты смотрел на мальчика, разинув рот, сглатывал слюну и все хотел понять, как нужно относиться к словам Володи. Вдруг он расхохотался, но фальшиво, деланно, мгновенно смолк и спросил:
— Отмычкой, что ли, дверь откроем или ломом?
Володя замотал головой:
— Не нужно ломом — ключом.
Тут в разговор решительно вмешалась Тролль, и слова ее явились очень кстати, сделав предложение Володи весьма правдоподобным:
— А тебе не кажется, — сказала Тролль противным тоном, — что Иван Петрович был бы недоволен твоим самоуправством? Тем более почему ты не посоветовался со мной? Он нам обоим велел беречь квартиру и все, что в ней лежит.
Дима снова приложил руку к сердцу:
— Сударыня, все, что лежит в квартире обаятельного Иван Петровича, останется на месте. Я получу лишь то, что является моей собственностью. Вот и все. А покажи-ка ключ, Володька. Я почему-то до сих пор не верю, чтобы старик мог тебе доверить свою квартиру.
Володю возмутило недоверие воронежца, но он смолчал, расстегнул нагрудный карманчик курточки и достал оттуда латунный французский ключ. Дима тяжело сглотнул, вытер руки, проведя ладонями по бедрам и взял ключ. Минуты три вертел он перед носом ключик, ухмылялся, неодобрительно покачивал головой. Наконец сказал презрительно:
— Не ожидал я от деда такого легкомыслия. Ну как пацан, ей-Богу! Хранит у себя несметное сокровище, а квартиру как следует запереть не может. Разве это от настоящего замка ключ? Ну что за люди! А потом обижаться будет — обокрали! Такие вот замки дрянные и толкают порой на преступление тех, кто прежде честным был: идут себе и видят — замок плохой. Хочешь не хочешь, а откроешь! — И рассмеялся, собой довольный: — Ну, это я шучу, конечно, но ключ на самом деле фуфловый. Посоветуй старику сменить замок.
— Ладно, посоветую, — согласился Володя. — Ну так нужен тебе указ? спросил, засовывая ключ на прежнее место, в куртку.
— А как же, милый мой! — всплеснул руками Дима. — Он же у меня на ногах, как кандалы, висит — не могу уехать! Пойдем сейчас же к старику!
Володя будто призадумался, даже палец зубами прикусил, брови сдвинул. Иринка смотрела на него с тревогой, напряжением, догадываясь, что он что-то замышляет.
— А ну-ка, Тролль, давай скорей на станцию спасательную сбегаем. Покажу тебе, где я обычно оставляю снасти, чтобы домой их не волочь. Оставим удочки и домой пойдем. Нужно Диме документ его вернуть, а то вляпался он на самом деле в историю. Ой, погоди! Куртку сниму, а то жарко очень! Ну, скорей!
Он даже подтолкнул вперед непонимающую девочку, помог вскарабкаться на берег, не забыв прихватить удочки, и быстро зашагал по направлению к кроншпицам, что сторожили вход в канал и где была спасательная станция.
Вдоль берега, в десяти шагах от воды, тянулся длинный дощатый забор, отделявший канал от какой-то стройки. Пройдя, не оглядываясь, вдоль забора метров пятьдесят, Володя вдруг резко свернул к пролому в заборе и потянул за собой Иринку. Девочка, хоть и последовала за Володей, но спросила тревожно и требовательно:
— Ну, ты что, с ума сошел? Куда ты тянешь меня? Зачем ты Диме о ключе рассказал?!
Но лицо Володи было так искажено волнением, так бешено блестели его глаза, что Тролль, увидев состояние мальчика, осеклась и замолчала, а он сказал скороговоркой:
— Сейчас, сейчас все узнаем! Давай, давай вдоль забора побежим, назад, назад!
Скрытые со стороны берега забором, огибая горы железобетонных плит и просто мусора, штабели труб и досок, они, стараясь не шуметь, побежали в обратную сторону. Приблизившись к тому месту, где, как думал Володя, находился плот, он подкрался к забору и приник к щели между досками. Иринке тоже нашлось место рядом с ним.
Да, они вышли точно на то место, откуда ушли всего две минуты назад. Плот не был виден, но Диму они рассмотрели сразу. В руках он держал куртку Володи и торопливо шарил по ее карманам, то и дело поднимая голову и поглядывая на берег, в ту сторону, куда пошли Володя и Иринка. Вот в его пальцах сверкнуло что-то, и Володя без труда узнал латунный французский ключ. Потом Дима вскарабкался на берег и оказался всего метрах в двух от следивших за ним из-за забора. Было слышно даже его взволнованное дыхание. Дима словно что-то искал на земле, но вот нашел — дощечку. Подбежал к полуразвалившейся шлюпке, из пазов которой густыми черными каплями сочилась смола, и щепкой стал соскребать смолу на дощечку. Наконец, когда на дощечке лежал уже довольно толстый слой смолы, Дима тщательно поплевал на ключ и с усилием (даже оскалил зубы) приложил его к смоле вначале одной стороной, потом другой. Когда нехитрая операция эта была выполнена, Дима быстро спустился на плот, положил дощечку в чемоданчик, а ключ в Володину куртку и, как ни в чем не бывало, взялся за бутылку с недопитым Володей пивом.
Володя и Иринка переглянулись. Физиономии обоих были унылыми. Мальчик, знавший твердо, что Дима — вор, был поражен: все еще была надежда, что этот симпатичный с виду человек имеет совсем другие намерения, но теперь...
— А-а-а-а, что это... он сделал? — прошептала, заикаясь, Тролль.
— Не поняла? — зло спросил Володя. — Теперь Дима по оттиску ключ себе закажет и будет ходить в квартиру к старику, как в свою собственную.
Иринка некоторое время с тревогой в лице смотрела на Володю, словно переваривала смысл его слов, но потом ненависть и презрение появились в ее глазах, и голосом, дрожащим от злости, девочка сказала:
— Ты — предатель! Ты нарочно Диме о ключе все рассказал, а потом нарочно меня увел, чтобы он мог спокойно этот оттиск сделать! Он купил тебя!
Нет, Володя никак не ожидал, что его обвинят в пособничестве вору. Обида наотмашь ударила его, и он, сбиваясь, заговорил:
— Ты потише, потише, а то он услышит! Ты ничего не поняла! Я о ключе нарочно ему сказал, я хотел узнать наверняка, вор ли Дима! Но я догадывался, что ключ ему понадобится, а поэтому сообщил еще ему, что Иван Петрович послезавтра из больницы выйдет!
— Ну и зачем же ты соврал? — все так же негодующе смотрела Тролль на друга.
— Объясню потом, а сейчас к Диме-воронежцу пошли. А то он догадается. Ну, будем выглядеть веселыми!
Но девочка, с глазами от страха круглыми, как пуговицы, зашептала:
— Нет, я не пойду! Я боюсь его! Он может убить!
И Володя, чье мужество из-за слабости Иринки вдруг окрепло, будто почувствовал, что пришла пора подняться, и, расправив плечи, решительно взял ее, дрожащую, за руку, потянул за собой, тихо убеждая девочку:
