В глазах Романа промелькнула тревога.
— Ну, Вы поймите, — замялся он, — во время техобслуживания ваши теплообменники тщательно прочистят, осмотрят, продиагностируют. И они у вас проработают сто лет.
— Я понимаю, — сказал я. — И все-таки, сколько будет стоить сервисное обслуживание?
Роман посмотрел на главного энергетика, словно прося у него защиты. Но главный энергетик молчал. Петр Филиппович нахмурил брови. Остальные собравшиеся смотрели на Романа и ждали ответа. Он понял, что ему не отвертеться, и со вздохом назвал сумму. За столом прокатился гул недоумения.
— То-есть, получается, что за техобслуживание мы должны будем отдавать вам почти половину стоимости теплообменника, и так пять лет подряд? — переспросил я.
— Ну, Вы поймите, — попробовал снова выкрутиться Роман.
— Я понимаю, — перебил его я. — Еще один вопрос. Допустим, нам понадобится поменять либо пластину, либо резиновую прокладку. Вы продаете эти запчасти по одной штуке, или только в комплекте?
— Только в комплекте, — выдавил Роман.
— И какая минимальная партия?
— Пятьдесят штук.
— И сколько они стоят?
Роман обреченно назвал цены. Цены оказались астрономическими. За столом опять прокатился гул недоумения. Главный энергетик покраснел и с ненавистью покосился на меня.
— Понятно, — резюмировал я. — Не знаю, как остальные, но я никакой экономической выгоды в приобретении теплообменников фирмы «Теплоимпэкс» не вижу. Нас, извините за жаргон, элементарно сажают на «бабки».
— А ведь и правда! — картинно хлопнул себя по лбу главный энергетик, поняв, что ему нужно спасать свою шкуру. — Как я об этом сам не подумал!
— Очень плохо, что ты об этом не подумал, — раздраженно произнес Петр Филиппович.
Главный энергетик сник. Сникшим выглядел и Роман. Его мысли были полны оскорбительных эпитетов в мой адрес.
— Так, хорошо, — хлопнул рукой по столу Петр Филиппович, и обратился к Роману. — Мы внимательно изучим ваше предложение. В случае положительного решения мы с вами свяжемся.
Роман понял, что его песенка спета, поднялся, буркнул «до свидания», и с расстроенным видом покинул директорский кабинет.
После его ухода воцарилась тишина. Главный энергетик сидел, ни жив, ни мертв. Остальные смотрели то на Петра Филипповича, то на меня.
— Я хочу знать одно, — сердито спросил Генеральный Директор. — Почему такая голова столько лет сидела на рядовой должности в планово-экономическом отделе?
За столом прокатился послушный гул недоумения, и со всех сторон раздались возгласы.
— Странно!
— Не справедливо!
— С ума сойти!
— Илья Сергеевич, — обратился ко мне Петр Филиппович, — выражаю Вам благодарность за Вашу дальновидность и проницательность. Некоторым нашим сотрудникам такого умения явно не хватает. Мы оценим Ваши способности. Все свободны. А Вас, Андрей Васильевич, я попрошу остаться.
Все, кроме главного энергетика, встали и направились к выходу. Начальники подразделений, заместители директора, которые перед совещанием видели во мне только пустое место, теперь подходили ко мне, жали мне руку, хлопали по плечу, говорили слова одобрения, и всячески демонстрировали свое уважение. Их номенклатурное чутье, выработанное годами, подсказывало, что у Генерального Директора появился новый фаворит, и этого фаворита вскоре ожидает повышение. Я отвечал им дежурными фразами, посматривал на часы, и торопился уйти. Рабочий день подошел к концу, и меня ожидала новая встреча с Таней…
Вечером небо стало хмуриться. Ночью погода испортилась совсем. Капли дождя барабанили по окну и стекали вниз, деформируя свет, проникавший в мою квартиру от стоявшего напротив уличного фонаря.
Сколько лет уже прошло после этой ночи, а я все никак не могу ее забыть. Для меня и для Тани это была особенная ночь. Эта ночь окончательно соединила нас друг с другом. Вспоминая ее, моя душа наполняется необычайной теплотой, и одновременно пронзается чувством боли. Боли от осознания того, что все это уже больше никогда не повторится.
— Дождь, — задумчиво произнес я.
— Дождь, — прошептала Таня.
Она лежала возле меня, положив голову мне на грудь. Я провел ладонью по ее волосам, ощутив их восхитительную мягкость. Таня еще крепче прижалась ко мне. Я лежал и задумчиво смотрел на нее. В последние дни я стал чувствовать, что мне хочется быть с ней неразлучно. Мне надоели эти непродолжительные встречи по нескольку часов. Меня стали утомлять кафе, парки, театры, где они происходили. Я хотел от наших отношений гораздо большего.
— Ты сейчас будешь смеяться надо мной, — сказал я.
— Почему? — спросила Таня.
— Потому, что я скажу тебе одну глупость. Я люблю тебя. Я от тебя просто без ума. Это правда. С тех пор, как мы с тобой познакомились, я буквально потерял сон, потому что думаю о тебе, не переставая, и днем, и ночью. — признался я, и замер в ожидании ее ответа.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, приподняла голову, и взволнованно посмотрела на меня. Ее взгляд светился нежностью. Она провела рукой по моему лицу.
— Я так долго жила одна, — сказала Таня.
— Я тоже, — ответил я.
— Я так долго мечтала, чтобы возле меня появился сильный человек. И вот появился ты. Ты не поверишь, я даже благодарна тем ребятам, которые отобрали у меня сумочку. Если бы не они, я бы с тобой не познакомилась. Нас словно свела судьба. Когда мы стали с тобой встречаться, я почувствовала, что моя жизнь обрела смысл. До этого у меня была только работа, да телевизор по вечерам.
— Как это все подходит и ко мне, — прошептал я. — Значит, ты согласна?
— А почему же нет? — нежно произнесла она. — Ведь и я хочу того же.
— Это правда? — не помня себя от счастья, спросил я.
— Ну, конечно, — ответила Таня.
Я крепко обнял ее.
— Мне будет очень плохо, если ты меня бросишь, — произнесла она.
— Я никогда тебя не брошу, — прошептал я.
— Правда?
— Правда.
Таня обняла меня и поцеловала. Я ощутил на своем лице ее слезы. Таня встала с кровати, подошла к окну и одернула шторы. На фоне окна проявился ее возбуждающий силуэт. Я тоже поднялся, подошел к ней, обнял ее сзади и притянул к себе. Меня словно захлестнула теплая и нежная морская волна. Я почувствовал счастье. Мы стояли, смотрели в окно и молчали. В стекло продолжал барабанить дождь. Это был единственный звук, нарушавший тишину. Кот Маркиз лежал в кресле, и с любопытством смотрел на нас.
Я уже давно хотел пригласить Таню к себе в гости, но все никак не решался этого сделать. Я стеснялся убогой обстановки своей тесной, однокомнатной каморки. Старая трехрожковая люстра, на которой скопилось уже несколько слоев пыли, выцветшие и грязные обои, неряшливо наклеенные мною на стены более десяти лет назад, старые кресла с протертой обивкой, старая кровать, невзрачные шторы на окнах, — все это словно выпячивало мою бедность. Что же изменилось сегодня? Сегодня я убедился, что Таня сама хотела, чтобы я пригласил ее к себе. Я прочел это в ее мыслях. А тут еще и убедительный повод подвернулся — непогода. Таню абсолютно не интересовала обстановка моей квартиры. Ей был нужен я. Это-то все и решило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
