- Я, представьте, считал, что тут у вас мораторий на смертную казнь.
- У нас, дорогой. У НАС. В нашей части города она, действительно, редкость, зато у соседей вполне обыденна.
- Как же они не вымерли до сих пор?
- Вымирают, поверьте на слово. В районе, именуемом Игнатовкой, численность населения в три раза меньше чем у нас, на острове - в пять. Но я пришел поговорить не об этом. Поверьте, у нас еще будет время, чтобы обсудить демографическую ситуацию в городе. Меня другое интересует, - г-н Алмазов уже не расхаживал. Встал против Ильи и ласково, но в тоже время по-отечески требовательно посмотрел ему в глаза:
- Скажите, какой вы врач?
- Хороший - машинально откликнулся Донкович. Его смутил тон, которым был задан вопрос. Собеседник иронию уловил и не одобрил:
- Я не о том вас спрашивал, - тон к концу фразы повысился, как индикатор надвигающегося начальственного гнева. - Врач по глазам, по ушам?
По ушам лупят, - хотел сказать Илья, но вовремя спохватился и тут же про себя охнул: а современник-то вульгарно темен. А еще очки надел.
- Хирург, - ответил, чтобы не усугублять.
- Хорошо! - г-н Алмазов заметно оживился, опять протопал туда сюда, потер ладони.
- Хирург, да? Людей режете? Ха-ха.
- Режут в подворотнях. Я оперирую.
- Шутка, шутка. Не обижайтесь. Но слышал я раньше, конечно, не здесь, что и среди хирургов есть разные. Ну… по ногам, по животу. Вы понимаете?
Черте что, - пронеслось в голове у Ильи, - Говорит чисто, фразы интонирует прекрасно. Прям - дипломат, мать его. Но как только уходит от общих слов, несет полную околесицу.
- От подмышки до лодыжки, - без всякого почтения отозвался Донкович.
- А? Да. Мне докладывали.
- Я писал в отчете по больнице.
- Когда?
- Давно, месяц назад.
- Да? Ах, да! - поспешно согласился г-н Алмазов.
Впрочем, было видно, согласился, лишь бы поддержать реноме местной власти. Не дошел отчет по инстанции.
Лицо г-на Алмазова, между тем, несколько посуровело. Он уже не улыбался. Твердо легли глубокие носогубные складки. Побежит распекать нерадивых подчиненных? Но г-н Алмазов вдруг выкрикнул:
- Инструменты?!
- Не понял.
- В инструментах разбираетесь?
- Конечно.
- Можете нарисовать и подробно описать, чтобы местные умельцы смогли изготовить?
- Думаю, да.
И тут же, от резкого тона почти без перехода - в улыбочку:
- Ну а что вы думаете о городе как таковом? Как вам нравится здешняя атмосфера, политика, культура?
Мультура! Чем дальше, тем меньше Донковичу нравился сам г-н Алмазов, кстати, так и не представившийся полным именем. И скачки от мягкой задушевности до коротких фраз, кои больше походили на допрос, не нравились. Игры мы тут кабинетные играем!
Мелкополитические умения демонстрируем! Илья начал закипать. И опять же - для чего?! Напугать, прижать, прощупать? Не проще ли спросить в лоб? Но так, видимо, привычнее.
А г-н Алмазов в очередной раз без предупреждения сменил тему, будто и не ждал ответа на свой вопрос. Да и с какой бы стати его интересовало мнение недавнего проявленца?
- Клятву советского врача давали?
- Гиппократа, - поправил Илья.
- Пришлось мне однажды присутствовать у себя в республике… - начал было собеседник, но осекся. Внутренне задумался! Даже снял для усиления эффекта очки.
Кожа вокруг глаз действительно темнее, что при вполне европеоидных чертах придает лицу очень восточный вид. Опять очки водрузил. Илье стало тошно. Бред!
На кой хрен затевать интриги в городе Дите? Данте отдыхает. Спросить что ли засланца хозпартактива об авторе Божественной комедии? Вдруг не поймет и обидится?
- А не случалось ли вам, Илья Николаевич, нарушать клятву? Не случалось? А? Ну-ка, как на духу!
- Нет, - спокойно отозвался Илья.
- Что, ни разу? Неужели так и не поддались соблазну?
- Какой соблазн, в чем? В преступлении? В безразличии? В подлости?
- Ну, зачем так категорично. Клятва не уголовный кодекс, хотя кое в чем соприкасается. Так все же - не приходилось?
- Нет.
- И денег никогда у больных не брали?
- Брал, когда давали.
- Вот!
- Ничего это не значит. Лечил то я их честно. За лечение приносили, а не за липовые больничные.
- В законе, насколько я помню, такое именуется поборами. Даже цветы одно время было запрещено брать у пациента благодарного.
- Вы из какого года прибыли? - Тоном Остапа Бендера спросил Илья. Г-н Алмазов замер, быстро что-то просчитал в уме и только потом ответил:
- Из восемьдесят седьмого. Какое это имеет значение?
- Не успели, значит, пожить при стихийном капитализме. Меня, например, перед самым проявлением главный врач распекал за то, что в отделении держу неплатежеспособных пациентов. Юноша позднего институтского разлива не мог понять, как это я за даром кому попало помогаю.
Г-н Алмазов переваривал информацию несколько дольше, чем она того заслуживала.
Илья не торопил. В сущности, ответ уважаемого местного администратора его не интересовал вовсе. Отдумавшись, г-н Алмазов подошел к Илье и чуть склонился:
- Что ж, так даже проще. Упертый советской ортодокс меня меньше устраивает, нежели образованный, талантливый, умный, знакомый с нормальными житейскими законами собеседник. Я вам предлагаю работу, а в замен… как бы сказать…
- Вернете меня домой? - в голосе Ильи против воли проскользнули просительные нотки. Чувствительный собеседник уловил, весь как-то смягчился и даже потеплел:
- Перенести домой вас может только волшебная сила. Хотя давайте сделаем такое допущение.
От его слов закружилась голова, и ухнуло сердце. Вернуться к нормальной жизни: машины, водопровод, обертки от жевательной резинки, поцелуи на мосту. А за это…что?
Убить кого-нибудь? Украсть? Нет. Речь ведь шла о работе.
Илья всмотрелся в лицо своего визави и постепенно нащупал в нем то, что пропустил, не увидел за собственными переживаниями. Бессознательно, но отчетливо как в первый день проявления: его никто не вернет домой. Отсюда возврата нет.
Но могут посулить. Обязательно посулят. Уже посулили Собеседник врать не стал; просто и по-деловому пояснил:
- То, что я вам предложу, не очень будет походить на вашу жизнь дома. Хотите, расскажу, как вы там обретались? Трехкомнатная хрущевка. Учитывая смену времен, возможно чуть лучше, но не на много. Квартира улучшенной планировки?
- Сталинская застройка в центре, - вяло откликнулся Илья.
- Если с хорошим ремонтом, то - вполне, - в голосе г-на Алмазова появилась толика уважения. - Дети: один - в институте. Возможно, и сам поступил. У таких, как вы дети, как правило, учатся неплохо. Но не исключено, что пришлось маленько помочь отпрыску. Ладно, не имеет значения. Второй - в школе. Жена работает вместе с вами. Хотя всегда были врачи способные содержать неработающую жену. И не одну. Вы не из них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
