из других команд. Так что, плюнь ты на эту интеллигенцию, иди куда-нибудь в другое место.
— Не могу, — отказался с сожалением Данила. — Девушка выбирала.
— А, ну, тогда понятно, — заржал Маслов. — Губа не дура у девчонки. Глядишь, если с тобой скучно станет, киноартиста себе какого-нибудь приглядит и фьюить…только ее и видели. Смотри, чтоб она тебе «динамо» не прокрутила. Динамовец!
— Не прокрутит, — уверенно сказал Мельник. — Я почему-то думаю, что она не такая. Знаешь, объяснить не могу, но вот есть в душе такая убежденность.
— Телок ты, Малой, — сплюнул на тлеющий кончик сигареты Валерка. — Захомутают тебя и в стойло. Даже пикнуть не успеешь. Как еще до сих пор какая-нибудь вертихвостка не окольцевала, я удивляюсь. Хотя, ты же все больше по спортсменкам шастаешь, — поддел он засмущавшегося юношу. — А они карьеру строят, медали зарабатывают, не до семьи им пока. Так, может, и продолжал бы с ними хороводиться? Девки с пониманием, ни на что особо не претендуют. Опять же, и им и тебе для организма только польза.
— Так хочется чего-то большего, — с неожиданной тоской сказал Данила. — Семья, жена, дом…
— Дети, сраные пеленки, крикливая теща, жена в застиранном халате и бигудях, — в тон ему продолжил многоопытный Маслов. — Ой, телок! Гуляй, пока молодой.
— Гуляй, пока молодой, мальчик, — задумчиво произнес Данила.
— Чего?
— Да так, фигня всякая в голову лезет, не обращай внимания.
К входу в ресторан ВТО на улицу Горького Мельник приехал минут за пятнадцать до назначенного времени. Высокий, спортивный — два месяца усердных тренировок с железом и на тренажерах начали давать о себе знать — с непривычной прической, упакованный с ног до головы в «фирму» — он привлекал к себе внимание. Равно как и букет роскошных роз, за которым он сгонял по дороге на один из московских рынков по наводке Юрки Семина. В общем, когда Елена выпорхнула из светлой «волги», то взгляд ее на долю секунды, но затуманился мечтательной поволокой. Другой бы кто не заметил, но только не Данила — опыт прежней семейной жизни научил его быть внимательным к таким деталям.
Одета была девушка в маленькое черное платье. Интересная такая моделька: «правильная» длина до колена, не слишком обтягивающий, но и не болтающийся силуэт, аккуратная горловина. В ушах крохотные, едва заметные капельки бриллиантов. Туфли на шпильках и стильная сумочка дополняли ее образ.
— Строго по канонам Коко Шанель? — блеснул эрудицией Мельник, вручая букет и указывая глазами на платье.
— Откуда… откуда ты знаешь? — глаза Елены округлились в непритворном изумлении. — Ты же… — она замялась, подыскивая слова.
— Ты же всего лишь туповатый футболист, — пришел ей на помощь Данила, ухмыляясь. — Угадал?
— Да нет, — растерялась Андреева. — Я совсем не это хотела сказать.
— Оправдываться будете в милиции, гражданочка, — строго сказал Мельник, делая максимально серьезное лицо. — Поэтому, пока вы еще не ознакомились с типовым рационом обитательниц Бутырки, предлагаю подкрепиться чем-то более изысканным. Прошу! — он галантно подал руку своей спутнице.
Елена на секунду задумалась. Ее оценивающий взгляд окинул парня с головы до ног, и он мог поклясться чем угодно, что ни одна даже самая малюсенькая деталь его внешнего облика не осталась незамеченной. И сейчас этот суперкомпьютер под названием «женский мозг» тщательно обрабатывал полученную информацию. Так, чтобы на выходе получился единственно правильный ответ — достоин ли Данила царственного внимания, или же ему можно просто дать от ворот поворот. Нет, речь вовсе не о походе в ресторан, если кто не понял. И вот, тот самый миг — сердце в груди пропустило удар — дрогнули уголки чуть припухлых губ, обнажились в легкой улыбке ровные белоснежные зубки, длинные ресницы прикрыли на миг синие глаза, а потом…потом девушка доверчиво протянула ему свою узкую ладошку. И на душе у Мельника сразу же стало легко и просто. Потому что он теперь точно знал, у них все получится!
[1] Зоя Сергеевна Миронова — врач-ортопед, основательница спортивной травматологии в СССР
Глава 9
1968 год. Москва. Сентябрь
«Внимание, говорит Москва. Наш микрофон установлен на стадионе «Динамо»… «Теплый», вкрадчивый, с характерной хрипотцой голос Вадима Синявского 18 сентября заставил трепетать всех болельщиков Советского Союза. Повод-то, повод какой был — московские динамовцы готовы были стартовать в еврокубке. В первом раунде Кубка обладателей кубков их ждал «Олимпиакос». По мнению спортивных специалистов, пожалуй, самый популярный клуб в Греции. Поддержкой в стране он пользовался колоссальной. Даже сегодня в Москве неведомым образом — учитывая последние политические события — оказалось несколько десятков болельщиков в красно-белых шарфах и с флажками с эмблемой «Олимпиакоса». И на трибуне «Динамо», в специально отведенном для них секторе, они вели себя сверхэмоционально и активно. Кричали, свистели, махали руками — для московской публики это было в диковинку. В СССР так еще не болели. Вот ведь, маньяки! А что тогда ждет динамовцев в Пирее, если сейчас греческих фанов лишь горстка? Страшно даже представить.
Игра вызвала колоссальный интерес. До последних дней ситуация была накалена из-за событий в Чехословакии. Поговаривали, что в УЕФА даже бродил смутный проект решения по какому-то особому отношению к клубам из Восточной Европы. Детали оставались неизвестными для широкой публики, но, зная, как «любят» СССР и его союзников на Западе, можно было почти со стопроцентной уверенностью предположить, что ничего хорошего наших футболистов не ждало.
Хорошо, что после решительных действий Шалговича основную волну выступлений протестующих удалось сбить. Ну а последние события, когда в Прагу, к Свободе и Гусаку приехало сразу одиннадцать членов Политбюро ЦК КПСС, произвело огромное впечатление даже на самых ярых противников социалистического пути Чехословакии. Подробности переговоров не разглашались, но, судя по всему, определенные договоренности были достигнуты. И, скрепя сердце, европейские футбольные чиновники наконец-то признали, что проблем с проведением матчей в странах соцлагеря нет.
Вся эта нервотрепка и ожидание итогового решения УЕФА по-хорошему, наверное, могли повлиять отнюдь не в лучшую сторону на игроков московского и киевского «Динамо», которые должны были представлять нашу страну в этом евросезоне. Данила, разумеется, не мог сказать, как именно обстояло дело у одноклубников из столицы УССР, но по себе заметил, что даже не обращал особого внимания на всю эту шумиху. График его жизни в конце августа — первой половине сентября оказался столь насыщен, что времени на пристальное слежение за кабинетными интригами больших шишек от футбола не оставалось вообще.
Бесков приказал наплевать и забыть обо всем и пахать, пахать и еще раз пахать как на тренировках, так
