затем мы раскрываем тайну (например, как в сюжете с женой из “Начала”), и зритель видит объем героя, будто снимает слой с луковицы. Чувство вины – это мощный двигатель драмы».
По окончании университета Нолан подал документы в Национальную школу кино и телевидения и Королевский колледж искусств, но ему отказали. Впрочем, он тут же устроился оператором камеры в фирму Electric Airways – маленькую студию в районе Уэст-Энд, производящую проморолики и видеоинструктажи для больших корпораций по всему свету. Прогуливаясь по Уэст-Энду, Нолан увлеченно подмечал неписаные, даже не осознаваемые законы движения лондонской толпы. «Я начал постигать различные правила. И главное из них: нельзя идти в одном темпе с незнакомцем. Так просто не принято. Можно идти быстрее или медленнее, но не с той же скоростью. Это один из подсознательных барьеров, которые дают нам ощущение уединенности даже в очень густонаселенном городе. Скажем, человек спускается в метро в час пик и, как мы тогда делали, открывает газету. Люди прижимаются друг к другу, но словно не замечают этого, – я наловчился так делать. В романах Джейн Остин и Томаса Харди бывало, что жители городка отказывались говорить с незнакомцами, пока их официально не представят друг другу; сейчас это может показаться безумным, но ведь именно так мы и живем. Каждый разговор с незнакомцем на улице или в магазине – это нарушение правил. Люди тут же чувствуют себя очень, очень дискомфортно. Никого не призываю к сталкерингу, но попробуйте выделить человека из толпы, сосредоточьтесь на нем, проследите его движение – и все в одночасье изменится. Просто обозначив кого-то в толпе, вы нарушаете границы человека».
«Преследование» вдохновлено переживаниями Нолана после того, как его квартиру ограбили. «Вещи многое могут рассказать о людях, – говорит Кобб (Алекс Хоу). – Забери вещь – и человек поймет, насколько она была ему дорога».
Однажды вечером, вернувшись в свою подвальную квартиру в районе Камден, Кристофер и Эмма обнаружили куда более грубое нарушение своих границ: входную дверь выбили, а из дома вынесли диски, книги и памятные вещи. «Сумку тоже украли?» – спросили прибывшие полицейские. Действительно, сумки не было. Полицейские объяснили, что, скорее всего, в ней вынесли награбленное, домушники часто так поступают. «И я перенес это в фильм, – рассказывает Нолан. – Первая эмоциональная реакция на ограбление – чувство отвращения. Есть в этом опыте что-то интимное, неприлично близкое. Когда видишь, что кто-то вывалил все твои вещи из ящиков на пол, ты словно вступаешь в близкие отношения с незнакомцем, которого больше никогда не увидишь. Уже позднее, когда я как сценарист представил себя на месте вора, я многое начал понимать. Сначала человек выбивает дверь. Но, если присмотреться, это скорее символическая преграда. Дверь у нас была из фанеры: совершенно хлипкая, ни от кого ни защитит. Но мы все равно закрывали и запирали ее – это сакральный жест, пусть даже раньше я о таком не думал. На меня снизошло озарение. Мир полон символических преград и хлипких условностей, которым мы следуем, чтобы не мешать друг другу жить. И вот я подумал: что, если кто-то нарушит эти границы?»
Ограбление подсказало Нолану идею для короткометражного фильма «Воровство» (1995), который он снял на черно-белую 16-миллиметровую пленку за одни выходные. «Мы просто решили: окей, давайте соберемся на один выходной день, отснимем двадцать минут материала и затем смонтируем из него внятный, емкий сюжет на семь минут, – говорит Нолан. – Это была история вора, который вломился в чужую квартиру, по сути, прототип “Преследования”. Новый фильм затмил старый, и это одна из причин, почему я никому больше не показываю “Воровство”. “Преследование” выросло из моих экспериментов с 16-миллиметровыми короткометражками и стремления оптимизировать ресурсы. Я специально писал сценарий под задачу: “Что можно снять вообще без денег, имея только камеру и минимальный бюджет на пленку?” Технические компромиссы буквально вписаны в текст. У фильмов без бюджета есть особое, несколько зловещее настроение, от которого не так-то просто избавиться. Есть в них определенный вакуум, пустота, что создает ощущение тревоги, даже когда ты снимаешь комедию. В “Преследовании” я хотел обобщить свой опыт съемки без бюджета: у нас неизбежно сложится определенная атмосфера, так зачем ей сопротивляться? Меня направляла сама эстетика фильма».
Сценарий «Преследования» Нолан создавал на печатной машинке – ее он получил от отца на двадцать первый день рождения, а затем самостоятельно обучился слепому методу печати. Позднее аппарат стал частью реквизита. К тому моменту Эмма Томас устроилась координатором производства на студию Working Title и помогала будущему супругу подавать заявки на финансирование, но снова и снова они получали отказ, и в итоге Нолан решил пустить на бюджет свою премию от работы оператором. Съемки проходили по выходным и заняли почти год, а каждую сцену тщательно репетировали, как в театре, чтобы уложиться в пару дублей. Бюджет позволял авторам покупать по одной катушке пленки за раз, чтобы затем снимать и проявлять по десять-пятнадцать минут материала в неделю, так что Нолан попросил актеров не менять прическу и никуда не уезжать. Каждые выходные, с трудом втиснувшись в такси, команда выезжала на любую доступную локацию (скажем, дом родителей Нолана или принадлежащий другу ресторан), где можно было снимать без официального разрешения. Режиссер сам управлял камерой – старой ручной моделью Arriflex BL. Бывало, на выходные брали перерыв. Пленку проявляли ко вторнику, пока Нолан мысленно занимался монтажом, и так повторялось до конца съемок. Сценарий был написан в хронологическом порядке, однако позднее Нолан изменил порядок сцен, но лишь на монтаже, сидя над видеокассетами в 3/4 дюйма, он понял преимущества своей изобретательной структуры. Тем временем Томас приносила с работы разные новые сценарии, и в их числе – «Криминальное чтиво» Тарантино.
«Я был под сильным впечатлением от “Бешеных псов”, – рассказывает Нолан, – и с нетерпением ждал следующей работы Тарантино. Если сравнить “Криминальное чтиво” с “Гражданином Кейном”, в их структуре найдется немало общего. Как правило, зрители требуют, чтобы кино рассказывало историю в хронологическом порядке. Хотя такого больше нет нигде: ни в романах, ни в пьесах, ни в греческой мифологии или у Гомера. Мне кажется, виновато телевидение. Появление домашних видеопоказов – важнейший этап, определивший структуру повествования кино и границы этой структуры. У “Звездных войн” и “В поисках утраченного ковчега” очень динамичный монтаж, но сам сюжет абсолютно линейный. Потому что в те годы фильмы необходимо было продать на телевидение. Это было важнее всего. Примерно с 1950-х до середины 1980-х кино учитывало задачи телепоказа. Это была эпоха хронологического консерватизма, но “Криминальное чтиво” положило ей конец».
В связи с премьерой «Преследования» Нолан
