Так Илько возвратил своей Родине ее собственность, похищенную во время англо-американского нашествия, – большой морской пароход.
…Английский флаг на судне был спущен, и сразу же по флагштоку взлетело и затрепетало на свежем порывистом ветру красное полотнище с серпом и молотом в уголке – флаг Советской страны.
Осенью «Владимир» вместе с другими судами был поставлен к соломбальскому причалу для текущего ремонта. Только теперь пароход получил уже новое название – «Октябрь».
– Ты знаешь, кто назначен старшим механиком на «Октябрь»? – спросил меня Костя, когда мы вечером возвращались из мастерской.
– Откуда же я знаю?
– Николай Иванович! – восхищенно сказал Костя. – И я хочу…
Он замолчал.
– Ну, чего же ты хочешь? – нетерпеливо спросил я.
– Я хочу… ох, это было бы здорово!.. Хочу попросить, чтобы меня, тоже послали на «Октябрь».
– На ремонт, что ли?
– Ясно дело, сейчас на ремонт, а весной и в плавание. С Николаем Ивановичем!
Признаться, я чуть не лопнул от зависти. Через две недели все мы, закончив производственное обучение в школьных мастерских, должны были пойти на практику, на ремонт пароходов. Конечно, если Костя попросит Николая Ивановича, старший механик охотно возьмет его к себе на судно. И как это Костя первый додумался? А куда же, на какой пароход пошлют меня? Впрочем…
– Послушай, Костя, а двух учеников не возьмут на «Октябрь»?
Мой приятель принял такой вид, словно он уже состоял в числе команды «Октября».
– Не знаю, – сказал он соболезнующе, – вряд ли. К чему нам двух учеников?
– А как же на «Днепре» в прошлом году двое учеников было?
Тут Костя расхохотался и покровительственно похлопал меня по плечу:
– Испугался, что я один попаду к Николаю Ивановичу, а? Не бойся! Могут даже троих на одно судно взять.
Я успокоился, обрадованный, и предложил:
– Мы еще Илько возьмем.
– Ясное дело, его нужно. Его на «Октябрь» обязательно возьмут. Ведь если бы он не вспомнил…
Мы были уверены, что нас троих пошлют на «Октябрь». Но вышло иначе. На «Октябрь» требовался только один ученик. Николай Иванович сам ходил в отдел кадров пароходства хлопотать о нас. Там едва-едва согласились дать ему двух учеников.
Мы были крайне огорчены. Кто же из нас пойдет на другой пароход? Я подумал и сказал Косте:
– Илько обязательно должен быть на «Октябре». Ведь если бы не он, пароход бы опять ушел в Англию.
– Конечно, – согласился Костя. – Пусть Илько идет на «Октябрь». А мы с тобой… бросим жребий.
Он свернул в трубочки два листка бумаги. На одном из листиков было написано заветное слово. Трубочки Костя положил в кепку.
– Тащи!
С трепетом запустил я руку в кепку, вытащил одну трубочку, развернул ее и прочитал: «Октябрь»!
Я радовался, смеялся и прыгал, пока не заметил разочарованно-хмурого взгляда Кости. Мне тоже сразу стало грустно.
– Слушай, Костя, иди на «Октябрь», а я пойду на другой пароход.
– Нет, – сказал Костя, и глаза его просветлели. – Уговор дороже денег… Мы еще с тобой поработаем на одном корабле и поплаваем. А раз сейчас тебе выпал «Октябрь» – ты и иди.
…«Октябрь» был большой пароход с машиной в тысячу сил, с трехтопочным котлом и множеством вспомогательных механизмов.
Когда мы с Илько пришли на пароход, на его трубе уже красовалась марка советского торгового флота – неширокая красная полоса. Котел еще был под паром, но скоро огни в топках должны были погасить. Для зимнего ремонта на судне оставались механики, три машиниста и два кочегара.
– Справимся! – сказал Николай Иванович и, показывая на нас, добавил: – Вон у нас еще какие помощники есть!
Мы смущенно молчали, а механики и машинисты с любопытством смотрели на нас – своих помощников.
Кроме Николая Ивановича, на «Октябре» оказался еще один наш знакомый, которому мы несказанно обрадовались. Это был кочегар Матвеев. Он упросил в пароходстве, чтобы его направили на старое судно, где он плавал много лет.
– Вы все знаете, – продолжал Николай Иванович, разговаривая с командой, – что наш «Октябрь», бывший пароход «Владимир», недавно возвращен советскому флоту. Во время интервенции он был уведен англичанами за границу. В то время интервенты похитили из разных советских портов свыше двухсот наших крупных пароходов. Это вам, товарищи, известно. Но вы, кроме Матвеева, не знаете, что наш «Октябрь» возвращен Родине благодаря вот этому мальчику, благодаря Илько…
Конечно, механики, машинисты и кочегары этого не знали и были изумлены сообщением старшего механика. Тут начались расспросы, и Николаю Ивановичу пришлось рассказать историю возвращения корабля.
– Вот это здорово! – восторженно сказал один из машинистов, когда механик закончил рассказ. – Я сам видел, как уводили наши пароходы за границу. Больно было смотреть… я помню те дни… Спасибо тебе, Илько!
Машинист подошел к Илько и крепко пожал руку моему другу. Вслед за ним и все остальные члены команды «Октября» с благодарностью пожимали руку смущенному Илько.
–Ну, с чего начнем? – спросил Николай Иванович. – Пожалуй, будущим морякам следует по-настоящему с судном познакомиться. Теорию уже изучали?
– Начали пароходную механику, – сказал я.
– Добро! Значит, сегодня и посмотрим весь пароход, познакомимся с ним, а завтра к ремонту приступим. Дела всем хватит, хорошая практика перед плаванием будет.
Раньше мне пришлось повидать немало самых разнообразных судов – и морских пароходов, и буксиров, и шхун, и ботов. Я даже считал себя знатоком корабельной науки. Все-таки ведь мой отец был матросом, и он многому меня научил. Кое-что я слышал от знакомых моряков. Кроме того, я сам чистил котлы.
Но в этот день я понял, что знаю о кораблях еще очень мало. Есть ребята, вроде Гриши Осокина, которые думают, что моряком стать очень просто: поступил на судно – и ты уже моряк. Однако эти ребята ошибаются. На каждом корабле столько механизмов, приспособлений, приборов, что даже одни их названия не скоро запомнишь. Впрочем, что касается Гриши Осокина, то он теперь уже по-иному думает о морском деле. На одном из последних уроков по кораблестроению в школе он смешал в кучу шпангоуты, бимсы и стрингера и, конечно, получил неудовлетворительную отметку.
– У вас, Осокин, не корабль получается, – сказал тогда Грише преподаватель, – а свалка металлического лома. Для будущего моряка это непростительно. Плохо! Садитесь!
…Экскурсия по пароходу с Николаем Ивановичем была настоящим путешествием.
Корабль! Только старый, опытный моряк, каким был Николай Иванович, мог показать все то чудесное, что скрыто за этим словом.
