– Сколько лет в общей сложности вы руководили хором в Духовной Академии?
– С двумя перерывами 10 лет. Через год я вышла замуж. Еще через год родилась Маша. В Духовной Академии произошли изменения. Когда я вернулась из Выборга, только-только начинали собирать детский хор, начала организовываться воскресная школа – это был 1989 год. После празднования Тысячелетия Крещения пошел такой бурный наплыв, очень много народа пришло в Духовную Академию, просто толпы. И я занималась с двумя хорами – вторым регентским и детским.
Я всегда очень много общалась с прихожанами Духовной Академии, у нас там была очень большая компания. Была такая давняя прихожанка – Наталия Юрьевна Сахарова, она скончалась не так давно. Очень интересная женщина была, из русских эмигрантов. Родилась во Франции, а потом, в 1950-х годах, они с мамой и братом вернулись в Россию. Муж ее – Игорь Васильевич Сахаров – является президентом Российского генеалогического общества. И вот эта женщина очень много сделала, она объединяла вокруг себя людей, создавала широкий круг внелитургического общения: всегда после воскресной литургии в Духовной
Академии (иногда в классе, иногда в коридоре, «на подоконнике») все собирались, доставали термосы, бутерброды и разговаривали – было воскресное общение компанией по 10–20 человек.
– Расскажите о первом свидании с будущим мужем.
– О первом свидании? У нас не было первого свидания. Хотя нет, оно было. Но я его тогда не восприняла как первое свидание. Наши взаимоотношения начались в автобусе, когда весь большой хор на двух автобусах поехал в Таллин праздновать 60-летие митрополита Алексия. Празднования были сначала в Петербурге, потом в Таллине. И вот в этой поездке, по-моему, первого марта, Саша и предложил, чтобы мы сели вместе. До этого дня мы были просто знакомы, близких дружеских отношений не было, просто «привет-привет, как дела», каким-то словом перебросимся, поскольку пели в одном хоре. А тут он просто говорит: «Давай сядем вместе». Мы сели вместе и было очень весело, потому что он читал Козьму Пруткова, потом Зощенко, что ли, читал…
– Наизусть?
– Нет, книжки с собой взял в дорогу, потому что дорога-то дальняя. И так он хорошо читал, что я хохотала от души. С чувством юмора у Саши было все в порядке.
В Таллине мы остановились в гостинице, прямо на побережье Финского залива, район назывался Пирита. Место довольно романтическое было, наши номера окнами выходили на пляж. Шум моря умиротворяющий… И вообще, весна будоражила – что-то такое, с одной стороны, романтическое, с другой стороны, что-то очень незнакомое витало в воздухе. Мы гуляли вдвоем по монастырю святой Бригитты, и было как-то очень хорошо. Мы как-то всегда оказывались вместе, садились в ресторане обедать за один стол, вместе проводили свободное время. А потом, когда вернулись из этой поездки, опять же однажды вечером Саша позвал погулять. Поскольку Духовная Академия расположена на Обводном канале, гулять можно было либо в парке, где все время вся семинария и Академия и регентский класс, либо на кладбище Никольском. Ну вот, можно сказать, что первое свидание у нас было на кладбище, и весь роман дальнейший протекал у нас на кладбище, потому что каждый раз, когда собирались идти гулять, мы шли гулять на кладбище.
– У меня тоже было первое свидание с моим мужем на кладбище, на Смоленском. Но в отличие от вас для меня это было слишком оригинально.
– А для меня это было совершенно нормально, потому что я с детства очень люблю кладбища. Когда училась в последних классах школы, меня иногда тянуло пойти погулять на кладбище. Просто у нас кладбище было очень ухоженное, эстонцы умеют создать уют. Поэтому я
иногда в хорошую погоду даже убегала с первых уроков и шла гулять на кладбище, это для меня было совершенно нормально. Тем более Сашино детство, поскольку он жил в Духовной Академии, тоже в значительной степени прошло на этом кладбище – Никольском. И предложение Саша мне сделал тоже на кладбище, но на другом. На Волковском, и это был праздник Благовещения. Мы поехали туда, сейчас уже не помню, честно говоря, почему. Наверное, я хотела найти могилу одной своей знакомой, и вот мы отправились в Благовещение на это кладбище. Была замечательная погода, голубое небо, пели птицы, распускались маленькие листочки на деревьях, и Саша сказал, что наши отношения надо закрепить.
– Так и сказал – такой фразой?
– Да.
– То есть какие-то слова – «я тебя люблю, любишь ли ты меня» – не звучали?
– Нет. В тот момент – нет.
– А вы что ответили на фразу «наши отношения надо закрепить»?
– Мне кажется, я ничего не сказала. Я промолчала, но положительно.
– Положительно промолчали? Очень православная реакция.
– Да. Честно говоря, я не помню, что я ответила.
– Сколько прошло времени после первого свидания до предложения?
– Месяц.
– А дальше как развивались ваши отношения? Вы готовились к свадьбе? Думали, как будет проходить само торжество? И сколько времени вы провели в статусе жениха и невесты?
– Прошел год в этом статусе. Но, честно говоря, в тот момент не было времени думать про свадьбу, потому что я заканчивала 4-й регентский класс, у меня сессия была на носу, я уже была довольно уставшая от учебы и от пребывания вообще в этой системе. И потом, наш хор готовился к концертной поездке в Швейцарию, и на это тоже сил уходило много. Так что через месяц после того, как в наши отношения была внесена какая-то ясность, мы с хором полетели в Швейцарию и провели там не меньше двух недель. Это тоже было сказочное время. До этого за границей я была только в Польше в 1987 году. Поездка была замечательной, Польша мне очень понравилась, жизнь там значительно отличалась от той, которая была здесь, в России, а Швейцария вообще показалась просто сказкой – такой яркой, цветной. Нас очень хорошо принимали в Швейцарии. В Базеле была Конференция европейских Церквей, и на эту конференцию от Русской Православной Церкви поехала очень большая делегация во главе с митрополитом Алексием (Патриархом Алексием), были представители и из Москвы, и наш хор во главе с Ириной Ивановной Ивановой.
– Сколько вам было лет?
– Мне было 23 года. Это был 1989 год. Нас провезли по Швейцарии, фактически по всем кантонам, мы пели концерты, а нам очень много всего показывали. Мы видели и Альпы, и луга альпийские цветущие (это было в мае), и средневековые замки, и аббатства. Было какое-то невероятное количество цветов и весенних ароматов – просто настоящий земной рай.
– Это закрепило ваши отношения с отцом Александром?
– Трудно сказать. Они просто развивались на фоне этих событий.
– Вы раздумывали: нравится вам этот человек – не нравится? Свои чувства пробовали как-то поверять, анализировать свой внутренний мир?
– Да, конечно. Но это было, конечно, еще до предложения, в самом начале.
– А какие мысли вас посещали? Вот я знаю, что многим, особенно православным, девушкам, очень сложно определиться именно в этом моменте, он становится для них практически камнем преткновения. Много есть хороших достойных молодых людей, но им самим трудно для себя решить, особенно когда есть правило, что предложение первым делает мужчина, а им для себя внутренне трудно решить: он мне нравится или нет и насколько он мне нравится? Эти рассуждения иногда бывают настолько запутанными и задачи неразрешимыми, что человек остается один на всю жизнь.
– Вы знаете, я в этом случае почему-то полностью отдалась течению обстоятельств. Безусловно, я думала в какой-то момент, что наши отношения уже входят в такое русло, что надо подумать серьезно, смогу ли я оставаться в этом русле. И я, честно говоря, не смогла дать сама себе ответ на этот вопрос, и я перестала думать. Я перестала думать и жила так, как несла меня моя интуиция, но это было довольно короткое время, а потом для меня все стало ясно.
– Вы ходили советоваться с духовником: выходить ли вам замуж за этого человека или нет и как себя вести?
– Я ходила к своему духовнику, к отцу Иоанну (Крестьянкину), но не столько советоваться, сколько получить благословение на свое решение, на наше решение. Потому что в какой-то момент поняла, что вот первый человек в моей жизни, с которым мне абсолютно комфортно внутренне. Очень легко, не говоря уже о том, что мне было с ним просто очень интересно. У меня не было никакого напряжения, и это для меня, собственно говоря, было, наверное, решающим моментом.
– Но вы одна поехали к отцу Иоанну (Крестьянкину), без своего будущего мужа?
– Сначала одна, а потом мы поехали вместе. И отец Иоанн с большой любовью принял Сашу,
он так ему радовался, так его обнимал, целовал, гладил, и так им восторгался! И Саша был тогда такой совсем юный мальчик – отца Иоанна это в такой восторг привело, что вот – перед ним стоит такой совсем юный человек.
