Подарга встала, почистила крылья и, спустившись с трона, подошла к клетке, не подпрыгивая при ходьбе, как птица, а вышагивая на негнущихся ногах.
— Я хотела бы тебе поверить, — произнесла она более тихим, но столь же напряженным голосом. — Если бы я только могла! Я ждала годы и века, и тысячи лет, ах, до того долго, что у меня сердце болит при мысли об этом времени! Если бы оружие против Господа попало, наконец, в мои руки!
Она пронзила их взглядом и, вытянув вперед крылья, сказала:
— Видите?! Я сказала «мои руки». Но у меня нет ни рук, ни тела, бывшего некогда моим. Этот...
Она разразилась неистовой бранью, заставив Вольфа поежиться не столько от слов, сколько от ярости, граничившей с божественной или бессмысленной.
— Если Господа можно свергнуть, а я считаю, что можно, то тебе будет возвращено твое человеческое тело, — сказал Кикаха, когда она умолкла.
Тяжело дыша в тисках гнева, она уставилась на них с жаждой убийства во взоре. Вольф почувствовал, что все потеряно, но следующие ее слова показали, что ярость относится не к ним.
— Прежний Господь давно пропал, так гласит слух. Я послала одну из своих птиц разузнать, и она вернулась со странной вестью. Она рассказала, что там, наверху, новый Господь, но она сомневается, не был ли это тот же владыка в новом теле. Я послала ее обратно к Господу, и тот отказал в моей просьбе вернуть мне прежнее тело. Так что не имеет значения, тот или другой там Господь. Он точно такой же злой и ненавистный, как и прежний. Если он и в самом деле не прежний. Но я должна это знать! Во-первых, кто бы ни был сейчас Господом, ой должен умереть. Потом я выясню, он ли это в новом теле или нет. Если же прежний Господь покинул эту Вселенную, я выслежу его через все миры и найду!
— Ты не сможешь этого сделать без рога, — заметил Кикаха. — Только он способен открыть Врата без контрустройства в другой мир.
— Чего мне терять? — рассуждала вслух Подарга. — Если ты лжешь и предашь меня, я в конце концов доберусь до тебя, и охота может оказаться забавной. Если же ты говоришь правду, мы увидим, что случится дальше.
Она что-то сказала орлице, и та открыла дверь. Кикаха и Вольф последовали за сиреной через пещеру к большому столу с креслами, стоявшими вокруг. Только теперь Вольф понял, что это помещение являлось сокровищницей, в которой была свалена добыча со всего мира. Тут стояли большие открытые сундуки, набитые сверкавшими драгоценными камнями, жемчужные ожерелья, золотые и серебряные чаши изысканной формы. Маленькие фигурки из слоновой кости и какого-то отсвечивавшего твердоволокнистого черного дерева, великолепные картины, доспехи и оружие всех видов, кроме огнестрельного, были кучами свалены в разных местах.
Подарга велела им сесть в изукрашенные резьбой кресла с вытесанными львиными ножками. Повинуясь ее жесту, из тени вышел красивый, белокурый молодой человек. Он нес тяжелый золотой поднос, на котором стояли три чаши, вырезанные из кристаллов кварца. Сработанные в виде прыгающих рыб с широко открытыми ртами, они были заполнены густым темно-красным вином.
— Это еще один из ее любовников, — прошептал Кикаха в ответ на любопытный взгляд Вольфа в сторону юноши. — Он унесен ее орлицами с уровня, известного как Дракландия или Тевтония. Бедняга! Но это лучше, чем быть заживо съеденным ее пташками, к тому же у него всегда есть надежда сбежать, делающая его жизнь сносной.
Кикаха выпил и вздохнул, удовлетворенный тяжелым, но бодрившим кровь напитком. Вольф почувствовал, что вино движется внутри него, словно живое. Подарга зажала чашу между кончиками крыльев и поднесла к губам.
— За смерть и проклятье Господу и, следовательно, за ваш успех!
Мужчины выпили снова. Подарга поставила чашу на стол и слегка щелкнула Вольфа по лицу кончиками перьев.
— Расскажи мне свою историю.
Вольф рассказывал долго. Он ел нарезанные ломти зажаренной козосвиньи, светло-коричневый хлеб, фрукты и пил вино. Голова у него начала кружиться, но он все рассказывал и рассказывал, останавливаясь только, когда Подарга его о чем-то спрашивала. Старые факелы заменили свежими, а он все говорил.
Внезапно он проснулся. Из соседней пещеры лился солнечный свет, освещая пустую чашу и стол, на котором лежала его голова. Кикаха, ухмыляясь, стоял рядом.
— Пошли, — сказал он. — Подарга хочет, чтобы мы отправились пораньше. Ей не терпится отомстить, а я хочу убраться, пока она не передумала. Ты не представляешь, как нам повезло. Мы единственные пленники, которым она когда-либо давала свободу.
Вольф сел и застонал от боли в плечах и шее. Голова казалась тяжелой и немного распухшей, но он переживал и худшее похмелье.
— Что ты делал, когда я уснул? — спросил он.
Кикаха широко улыбнулся.
— Я заплатил ей последнюю цену, и это было совсем неплохо, сперва довольно странно, но я теперь доволен.
Они вышли из этой пещеры в следующую, а оттуда на широкий, выдававшийся из скалы каменный выступ.
Вольф обернулся бросить последний взгляд и увидел нескольких орлиц, зеленые монолиты, стоявшие у входа во внутреннюю пещеру. Там мелькнула белая кожа и черные крылья, когда Подарга на негнущихся ногах прошла перед гигантскими птицами.
— Идем, — сказал Кикаха. — Подарга и ее пташки голодны. Ты не видел, как она пыталась заставить гворлов молить о пощаде. Однако могу сказать в их пользу: они не скулили и не ревели. Они плевали в нее!
Вольф невольно подскочил, когда из пасти пещеры донесся душераздирающий крик. Кикаха взял его за руку, побуждая идти быстрей. Из орлиных клювов вырвались новые хриплые крики, смешанные с воем существ, испытывавших страх и муки смерти.
— Это случилось бы и с нами, — сказал Кикаха, — если бы у нас не было на что обменять свою жизнь.
Они начали восхождение и к ночи поднялись тремя тысячами футов выше. Кикаха развязал свой кожаный рюкзак и извлек разнообразные предметы. Среди них оказался коробок спичек, и они развели костер. Еще в рюкзаке оказалось мясо, хлеб и вино. Рюкзак и его содержимое были подарками Подарги.
— Нам осталось около четырех дней восхождения, прежде чем мы доберемся до следующего уровня, — сказал Кикаха, — а потом начнется легендарный мир Индеи.
Вольф начал было задавать вопросы, но Кикаха заявил, что для начала ему следует уяснить себе физическую структуру планеты. Вольф терпеливо выслушал Кикаху и не стал насмехаться. Более того, объяснение совпало с тем, что он успел уже заметить и сам.
Он, правда, намеревался выяснить, как Кикаха, явный уроженец Земли, попал сюда, но юноша, пожаловавшись, что он долгое время не спал, а прошлой ночью особенно истощил силы, мгновенно провалился в сон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
