Я сказал Ванаксу, что хочу за эту штучку сто тысяч долларов. Он побагровел, раздулся, как лягушка, и ответил, что принесет названную сумму через двадцать четыре часа.
Тут я понял, что обладаю действительно ценным предметом, — продолжал Кикаха. — Hb почему этот тип, Ванакс, так отчаянно хотел заполучить его? Никто в здравом уме, ни один нормальный человек не клюнул бы так быстро на мою приманку. Значит, с ним следовало быть похитрее.
— Как выглядел этот Ванакс? — спросил Вольф.
— О, это был здоровяк, хорошо сохранившийся шестидесятилетний мужчина с орлиным носом и такими же глазами. Одет он был в дорогой строгий костюм. Он был необузданного нрава, но пытался сдерживать себя и казаться любезным. Ему это удавалось с трудом. Похоже было, что он не привык, чтобы ему в чем-то перечили.
— Вы платите триста тысяч долларов, и он ваш, — сказал я. Мне и не снилось, что он согласится. Я думал, что он взбесится и уберется, потому что твердо решил не продавать полумесяц дешевле, чем за миллион.
Ванакс, хоть и рассвирепел, но ответил, что он заплатит триста тысяч долларов, для чего понадобятся еще добавочные двадцать четыре часа.
— Вам придется сначала сказать мне, зачем вам нужен этот полумесяц, и на что он годен, — заявил я.
— Ни за что! — закричал он. — Хватит и того, что ты грабишь меня, свинья ты купеческая, ты, земляной червь!
— Убирайтесь отсюда, пока я вас не выкинул или пока я не вызвал полицию, — заорал я в ответ.
Ванакс тоже начал кричать на каком-то иностранном языке. Финнеган пошел в спальню и вернулся с автоматическим пистолетом сорок пятого калибра. Ванакс не знал, что он не заряжен. Он ушел, хотя и ругался и бормотал что-то про себя всю дорогу до своего «роллс-ройса».
Той ночью Финнеган никак не мог уснуть. Было больше двух часов ночи, прежде чем ему это удалось, но он постоянно просыпался. Во время одного из таких пробуждений он услышал шум в передней. Он тихо скатился с постели и достал из-под подушки уже заряженный пистолет. По пути к двери спальни он прихватил из бюро фонарик.
Луч его поймал Ванакса, стоявшего посреди гостиной. В руке у него был серебристый полумесяц.
— Затем я увидел второй полумесяц на полу. Его Ванакс принес с собой. Я застиг этого человека в тот момент, когда он складывал их вместе, создавая полный круг. Я не знал, зачем он это делал, но спустя минуту понял. Я велел ему поднять руки вверх. Он это сделал, но поднял ногу, чтобы шагнуть в круг. Я велел ему не двигаться даже на волосок, иначе я буду стрелять. Он все равно поставил одну ногу в круг. Поэтому я выстрелил. Пуля просвистела над его головой, вошла в косяк двери. Я просто хотел его припугнуть, рассчитывая, что если он будет достаточно потрясен, то, может, начнет говорить, Он испугался, спору нет, и отпрыгнул назад. Я прошел через гостиную, в то время как он отступил к двери. Он болтал, как маньяк, на одном дыхании, то угрожая мне, то предлагая миллионы. Я думал прижать его к двери и вогнать ему в живот дуло пистолета. Вот тогда он действительно заговорит и выложит всю подноготную о полумесяце. Но когда я шел к нему через гостиную, то ступил в созданный двумя полумесяцами круг. Он увидел это и заорал, чтобы я остановился. Впрочем, было уже слишком поздно. Он и квартира исчезли, а я по-прежнему оставался в круге — только он уже был другим — и в другом мире, здесь, во дворце Господа на вершине мира.
Кикаха сказал, что он мог бы тогда просто сойти с ума, но он увлекался научной фантастикой с четвертого класса начальной школы. Идея параллельных миров и устройств для сообщения между ними была ему знакома. Он был научен принимать подобные концепции. Фактически он почти верил в них. Таким образом, он оказался достаточно гибко мыслящим, чтобы согнуться, не ломаясь, а затем пружинисто распрямиться. Хоть и испугавшись, он был в то же время взволнован и полон любопытства.
— Я вычислил, почему Ванакс не последовал за мной через Врата. Два сложенных полумесяца создали контур. Но они не были активированы, пока внутрь какого-то созданного ими поля не шагнуло живое существо. Затем один полукруг остался на Земле, в то время как другой прошел через Врата в эту Вселенную, где и сцепился с поджидавшим его здесь полукругом. Иными словами, чтобы создать замкнутый контур, требуется три полумесяца. Один — в мире, куда ты отправляешься, а два других — в том, который ты покидаешь. Когда ты вступаешь в круг, один полумесяц переправляется к единственному в соседней Вселенной, оставляя один полумесяц в только что покинутом тобой мире. Ванакс, должно быть, явился на Землю при помощи этих полумесяцев. Он не прошел бы, не мог бы пройти, если бы на Земле уже не было полумесяца. Каким-то образом, как мы, может быть, никогда не узнаем, он потерял на Земле один из них. Может быть, он был украден кем-то, не знавшим его истинной ценности. Так или иначе, Ванакс должен был искать его, и когда появилась статья о найденном мной в Германии предмете, он понял, что это именно то, что ему надо. Поговорив со мной, он сделал вывод, что я могу и не продать его. Поэтому он забрался ко мне в квартиру с имевшимся у него полумесяцем. Он уже был готов совершить переход, когда я помешал ему. Он, должно быть, застрял на Земле и не мог оттуда выбраться самостоятельно. При всем том, что я знаю, на Земле могут быть и другие полумесяцы.
Финнеган долгое время бродил по дворцу. Тот был громадным, потрясающе прекрасным и экзотическим, наполненным сокровищами, драгоценными камнями и всякими артефактами. Имелись также лаборатории, или, вероятно, лучше было бы их назвать камерами биопроцессов. В них Финнеган увидел странные существа, формировавшиеся в огромных прозрачных цилиндрах. Там имелось Много пультов со множеством действовавших приборов, но он понятия не имел, что они собой представляли. Символы под кнопками и рычагами были ему незнакомы.
— Мне повезло. Во дворце было полно ловушек, готовых поймать или убить незваных гостей. Но они не были взведены, почему — не знаю, не больше, чем знал тогда, почему дворец необитаем. Словом, все обошлось удачно.
На время он покинул дворец и, пройдя через окружавший его изысканный сад, приближался к краю монолита, на котором располагался дворец.
— Ты повидал достаточно, чтобы представить себе, что я почувствовал, посмотрев через край. Монолит достигал, должно быть, высоты тридцати тысяч футов. Ниже его находился ярус, названный Господом Атлантидой. Не знаю, был ли миф основан на этой Атлантиде, или, наоборот, Господь позаимствовал название из мифа. Ниже Атлантиды находился ярус, названный Дракландией. Потом — Индея. Все это я охватил одним взглядом, точно так же как можно с ракеты обозреть целое полушарие Земли. Никаких деталей, конечно, просто большие облака, крупные озера, моря и очертания континентов. Добрая часть каждого нижеследующего яруса загораживалась тем, который расположен непосредственно над ним. Но я мог разобрать структуру Вавилонской башни этого мира, хотя в то время еще и не вполне осознавал увиденное. Все было слишком неожиданно и чуждо мне, чтобы облечь это в какую-либо логическую форму. Все виденное пока ничего для меня не значило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
