«Есть память глаз. Она воссоздает…»
Есть память глаз. Она воссоздаетНезримый мир в окраске и деталях —И вереницы зорь в оранжевых вуалях,И васильково-синий небосвод.
Все, все воображению подвластно,Ему я верю больше, чем глазам,И мир воображаемый, прекрасныйНи мраку, ни унынью не предам.
Декабрь 1958. Репино
«Давно отмерена земного счастья доза…»
О. Д. Форш
Давно отмерена земного счастья доза,Давно на привязи табун былых страстей,Но, боже мой, как пахнет эта розаНад койкою больничною моей!
Так пахла жизнь и сад, когда-то бывший,Так пахла молодость, встречавшая зарю…И женщине, цветы мне подарившей,Движеньем губ «спасибо» говорю.
Декабрь 1958. Репино
«Затворницею, розой белоснежной…»
Затворницею, розой белоснежнойОна цветет у сердца моего,Она мне друг, взыскательный и нежный,Она мне не прощает ничего.
Нет имени у ней иль очень много,Я их перебираю не спеша:Психея, Муза, Роза-недотрога,Поэзия иль попросту — душа.1960. Черная Речка
«Позабуду я не скоро…»
Позабуду я не скороБликов солнечную сеть.В доме были полотеры,Были с мамой разговоры,Я хотела умереть.
И томил, в руке зажатый,Нашатырный пузырек.На паркет, на клочья ватыДул апрельский ветерок,Зимним рамам вышел срок…
И печально, и приятноУмереть в шестнадцать лет…Сохранит он, вероятно,Мои письма и портрет.Будет плакать или нет?
В доме благостно и чинно;В доме — все наоборот,Полотеры по гостинойХодят задом наперед,На степенных ликах — пот.
Где бы мне от них укрыться,В ванной, что ли, в кладовой,Чтобы все же отравиться?Или с мамой помиритьсяИ остаться мне живой?..
Декабрь 1958. Ленинград
«Я во сне отца спросила…»
Я во сне отца спросила:Не тесна ль тебе могила?
Ты, меня опередивший,Как там, что там? Расскажи!Мир живущих с миром бывшихНа минутку увяжи.
Ты молчишь недоуменно,Ты поверх меня глядишь,И становится мгновенноОчень страшной эта тишь.
Декабрь 1958. Репино
«Что же такое мне снилось?..»
Что же такое мне снилось?Вспомнить никак не могу.Словно плыву я, словно простиласьС чем-то на том берегу.С чем-то единым, неповторимымБольше нигде, никогда…
И только осталосьТо, с чего начиналось:Ветер. Туман. Вода.
Декабрь 1958. Репино
«Любань, и Вишера, и Клин…»
Любань, и Вишера, и Клин —Маршрут былых дистанций…Был счастьем перечень одинЗнакомых этих станций.
Казалось — жизнь моя теклаСама по этим шпалам,Огнем зеленым в путь звала,Предупреждала алым!
И сколько встреч, разлук и слез,И сколько ожиданий!Красноречивых сколько розИ роковых свиданий!
Все позади, все улеглось,В другое путь направлен,И мчит других электровоз,Сверхскоростью прославлен.
Но вот рассвет над БологимНичуть не изменился,Как будто времени над нимСам бег остановился.
Январь 1959
«Веселый спектр солнца, буйство света…»
Веселый спектр солнца, буйство света,Многоцветенье красок и огней, —Померкло все и растворилось где-то,В бесформенном скоплении теней.
Густеет мгла и зреет тишина, —Все служит моему сосредоточью.И, древнему обычаю верна,Сова Минервы вылетает ночью.
28 февраля 1957. Ленинград
«Поди попробуй придерись!..»
Поди попробуй придерись!Здесь я сама себе хозяин,Здесь узаконен, не случаен,Оправдан каждый мой каприз.
Словами властвую. Хочу —В полет их к солнцу посылаю.Хочу — верну с пути, и знаю,Что с ними все мне по плечу.
Туда забрасываю сети,Где заводи волшебных рыб,Где оценить улов могли бОдни поэты лишь да дети.
Апрель 1959
Отъезд
Как водится, перед дорогойДавай присядем, помолчимИ старины обычай строгийПо-суеверному почтим.
Бубенчик звякнул на упряжке.Пора! Глаза твои ищуИ ворот ситцевой рубашкиПо-бабьи, истово крещу.Ну, с богом. Тучи по дороге…Не прихватило бы дождем!С возницей мы в солому, в ногиКожух испытанный кладем.
Не брезгуй, может пригодиться.Волнение хочу сдержатьИ хлопотливой притвориться.Не забывай, сыночек, мать!
Апрель 1959
На смерть куртизанки
Живые розы у надгробья,Как вызов мертвой куртизанке.Глядит любовник исподлобьяНа красоты твоей останки.
Все выжато, как грозди спелые,Все выпито до капли. Баста.Молчат уста окаменелые,Уста, целованные часто.
Любовь и смерть, как две соперницы,Здесь обнялись в последней схватке.А людям почему-то верится,Что все, как надо, все в порядке.
Вот только розы вянут. Душно.Да воском кисея закапана.И кто-то шепчет равнодушноО недостаточности клапана.
Апрель 1959
«Неприхотливый одуванчик…»
Неприхотливый одуванчикБыл по-весеннему заманчив,Когда вплетала я в венокВпервые горький стебелек.
Мне вкус его знаком был с детства —Природы-матери наследство.Мне позабыть его нельзя,По свету белому скользя.
Пускай слабею и ропщу, —Я одуванчик отыщу.
Апрель 1959
«Давно с недугами знакома…»
Давно с недугами знакома,И старость у меня как дома,Но все же до сердцебиенияХочу весны, ее цветения,Ее пленительных тревогИ радостей (прости мне бог).
Со сроками вступаю в спор.И до каких же это пор?Пора бы знать, что эти срокиНеоспоримы и жестоки.Они как длительный конфузДля престарелых наших муз.
Стихами горбится подушка.Стыдись, почтенная старушка,И «поэтических затей»,И одержимости своей!
Усни. Сложи на сердце руки,И пусть тебе приснятся внуки,Не элегический сонет.Увы! Сонетов больше нет,Но есть молчанье у порога,Где обрывается дорога.
Апрель 1959
«Все в этом мире приблизительно…»
Все в этом мире приблизительно:Струится форма, меркнет свет,Приемлю только умозрительноИ образ каждый, и предмет.
А очевидность примитивнаяДавно не тешит глаз моих.Осталась только жизнь пассивная,Разгул фантазии да стих.
Вот с ним, должно быть, и умру я,Строфу последнюю рифмуя.
Апрель 1959
«Здесь распластано тело мое…»
