Читаем без скачивания Контракт на Фараоне - Рэй Олдридж

Посыльный указал на маленькую дверцу во внутренней западной стене, где его поджидал пожилой горбун, чьи бугристые черты лица освещало выражение дружелюбного идиотизма.

Руиз вылез из кареты и дружелюбно кивнул посыльному:

— Одно удовольствие с вами ездить, — сказал он искренне, — у вас замечательная машина.

Лицо посыльного слегка потеплело.

— Да, этого у нее не отнимешь. Хотя она заслуживает лучшего ухода, чем сейчас.

Но потом он покраснел, словно сказал опасную вещь и тем сделал глупость. Лицо его снова стало замкнутым. Карета пропыхтела к гаражу, который, очевидно, находился за виселицами, под низкой широкой аркой.

Руиз пожал плечами и понес свой мешок к дверям — вероятно, это был вход для прислуги.

— Привет, — сказал он горбуну.

Горбун наклонил голову, широко открыл дверь и жестом приказал Руизу следовать за собой. Руиз подумал, что горбун не умеет говорить.

Они прошли через темный холл к узкой лестнице. Управляющий зажег свечу и пошел впереди Руиза по лестнице, которая изгибалась и извивалась самым причудливым образом. Они прошли множество крохотных лестничных площадок. Окон нигде не было. Наконец они пришли на тот этаж, где предстояло разместиться Руизу, и управляющий отомкнул и дверь на лестничную площадку, и дверь в комнату Руиза, которая оказалась маленькой и промозглой. Внутрь Руиз зашел весьма неохотно. Вероятно, Лорд Бринслевос держал своих гостей в вертикальной тюремной башне. Высоко в стене узенькое окошечко-щелка пропускало солнечный луч. Простенькая кровать с веревочным матрасом, ночной горшок, умывальник и потрепанное клетчатое одеяло составляли убранство комнаты. Руиз вздохнул. Денклар и его «Приют Денклара» показались ему задним числом убежищем комфорта и безопасности. По крайней мере, подумал Руиз, комната относительно сухая, и никаких крупных грызунов или насекомых видно пока не было.

Горбун беззубо ухмыльнулся и, поклонившись, вышел. Он закрыл дверь, и секундой позже Руиз услышал лязг ключа в замке. За ним последовал еще один звук, потише, когда управляющий запирал дверь на лестницу. Замки были своеобразным утешением. Они недолго устоят против орудий Руиза, если ему понадобится выйти отсюда, но они успокоили его относительно его собственной безопасности, по крайней мере, на время.

Он устало опустился на веревочный матрас и стал оценивать свое положение. Он не мог стряхнуть с себя дурные предчувствия, хотя, думал он, это вполне понятно, при таких-то условиях. Он был в руках человека, который, очевидно, не знал границ своим капризам, никакого ограничения своей власти, — а это никогда не бывает здравой ситуацией. Вдобавок, Руиз все еще чувствовал себя не в своей тарелке, из-за того, что Фараон был чужим миром, а он лично не совсем уверенно вжился в свою роль.

Он улегся на койку, сосредоточив внимание на грубом камне потолка. Он надеялся, что Бринслевос соблюдал местные фараонские обычаи, которые признавали за продавцами змеиного масла большие права на эксцентричное поведение, чем за остальными низшими кастами. Он надеялся достаточно развлечь Бринслевоса, чтобы избежать его неудовольствия, но в то же самое время ему нельзя стать настолько притягательным для Лорда, чтобы тот предложил бы ему постоянное место в своем владении. Мысль о том, что придется оставаться здесь долгое время, наполняла унынием, поэтому он отбросил ее в сторону и вместо этого сосредоточился на том, как ему поймать браконьеров.

По всему Фараону труппы фокусников соревновались в поисках славы и ради «вознесения в землю Вознаграждения». Вознесение — это была фараонская интерпретация того, что происходило, когда бригада по сбору урожая забирала труппу, готовую к тому, чтобы ее забрали. Об этом обычно докладывали наблюдатели Лиги, следящие, когда появится такая труппа. Избранной труппе обычно позволялось дать одно последнее представление, которое почти всегда принимало форму одной из гигантских религиозных мистерий, называемых Искуплениями, во время которых жертва, обычно — осужденный преступник, отдавалась в распоряжение искусных фокусников-палачей. Немедленно по окончании пьесы лодка-ловушка, принадлежащая Лиге, — ее делали невидимой с помощью пангалактической технологии — вступала в действие и забирала труппу. С точки зрения зрителей происходило чудо.

Религия процветала на Фараоне, как и на большей части низко развитых миров — поставщиков рабов, которые принадлежали Лиге. Лига считала эффективным и легким эксплуатировать религиозные импульсы рабских миров, воистину, нет лучшего способа скрыть следы своей сомнительной деятельности. На Кардуне, откуда Лига экспортировала поразительно прекрасных женщин, самые красивые выбирались на крупных религиозных праздниках, а потом их приносили в жертву богам. Этот процесс состоял в том, что их грузили в лодки и посылали их по подземной реке. Персонал Лиги выхватывал жертвы из их лодок как раз в тот момент, когда река исчезала в огромном подземном сифоне.

На Мортадиндере, знаменитом качеством своих гладиаторов, мужчины и женщины соревновались между собой за милость богов, играя во множество разнообразных смертельных игр. А выжившие становились святыми — а потом продуктом, товаром, отправляемым на рынки пангалактических миров, которые разрешили у себя такие кровавые развлечения.

На Скарфе ученые пытались превзойти друг друга в интеллектуальных занятиях, ради славы богов. Самые совершенные отправлялись в монастыри на высоких скалах, из которых никто не возвращался, поскольку монастыри были базами для занесения ученых в каталог, а затем переправки на рынок.

На Фараоне гораздо большее, нежели религия, заставляло фокусников подниматься на вершины своего искусства. Те фокусники, которые не были настолько блистательными, чтобы завоевать вознесение в Землю наград, но все же были способны на постоянное разнообразие и высокий уровень своих представлений, могли подняться вверх сквозь весьма жесткую в остальных случаях кастовую систему, они могли даже получить статус аристократов. Любой человек, даже крестьянин, мог пробовать себя в ремесле фокусника и стараться добиться успеха.

Проблема, над которой бился Руиз, состояла в отборе. Если учесть, что на Фараоне каждую неделю бывает до дюжины представлений высокого класса, как ему было найти одно, то, которое выберут браконьеры? Предположительно, у браконьеров были какие-то возможности выбирать самые лучшие труппы, которые пока еще не были предназначены к захвату. Лодка-ловушка Лиги никогда еще не вступала в конфликт с лодкой браконьеров. Вероятно, структура Лиги на местах была пронизана людьми, которые охотно сотрудничали с браконьерами.

Руиза это очень беспокоило, поскольку он не мог прийти ни к какому решению, пока веки его не отяжелели, а мысли не расплылись в отрывочные спекуляции. Наконец он уснул.

К тому времени, когда Руиз проснулся, солнце ушло из высокого окна. Позже горбун принес ему еду, которая была заметно менее приемлема, чем еда в «Приюте Денклара». Руиз стоически ел. Много позже он снова провалился в неспокойный сон.

Еще один человек в пышном и ярком наряде продавца змеиного масла прибыл в Стегатум на закате и пришпоривал свое верховое животное по песчаным улицам. Усталый зверь шел спотыкающейся рысью. Он остановил свое животное возле «Приюта Денклара» и воплем позвал мальчишку-конюха. Мальчик появился почти немедленно и увел зверя в сарай.

Человек протолкался в дверь общего зала, задев плечом пару выходящих крестьян, которые злобно уставились ему в спину. Человек же подошел к бару и заказал Денклару кружку пива. Денклар услуживал ему с необыкновенной готовностью и радостью, потом оглянулся, чтобы проверить, не стоит ли кто возле бара.

— Что привело тебя в Стегатум так скоро, Анстевик? — спросил Денклар тихим голосом. — Я уж и не ждал увидеть тебя раньше, чем через три месяца.

Анстевик ответил Денклару испытующим взглядом, что заставило трактирщика слегка отпрянуть.

— Дела.

Он опрокинул кружку, выливая пиво себе в глотку, а потом громко рыгнул. Он наклонился вперед и обратился к Денклару доверительным шепотом:

— Я займу свою обычную комнату, если есть такая возможность. Ты придешь повидаться со мной попозже, когда никто не свяжет твое отсутствие со мной.

Денклар кивнул, и секундой позже человек ушел, оставив после себя вонь немытого тела и вспотевшего верхового зверя.

Спустя час, когда самый спрос на ужин несколько прошел, Денклар вернулся в самое старое крыло трактира, где его поджидал Анстевик.

Он сидел на кровати, курил трубку нерафинированного серого масла, которое относилось к самым дешевым и грубым сортам. Его узкие глаза бегали и поблескивали от видений, и Денклар слегка испугался. Анстевик всегда казался ему самым непредсказуемым из всех агентов-внедренцев, которые приезжали с визитами, чтобы собрать сведения у местных резидентов.