– ДЕСЯТЬ тысяч? – изумился Конан, припомнив цифру пять, о которой говорил его товарищ.
– Десять, – твердо ответил Гракус. – Я все это видел. Таэрас показал. Целая куча оружия!
Пусть тогда Таэрас и считает, усмехнулся про себя Конан.
– Чтобы вооружить десять тысяч человек, пускай даже плохо, вы должны были потратить целую уйму золота. Еще больше уйдет на тысячу экипированных воинов Таэраса. Золото вы достали сами?
– По крайней мере, частично, – перешла к защите Ариана. – Но, как ты знаешь, с доходами у нас не очень хорошо, а большая часть того, что мы получаем от…
От других источников, идет на содержание трактира.
– Есть еще те, – гордо сказал Стефано, – кто, как бы ни были они богаты, видят нашу правоту. Они видят, что Гариан губит страну. Они и дают Таэрасу деньги на приобретение всего необходимого.
– И кто же они? – спросил Конан. – Выступят ли они открыто, под собственными именами, как только начнутся волнения?
– Ну конечно, – сказал Стефано и сник. Похоже, у него возникли сомнения в правоте собственных слов. – То есть, я думаю, они поддержат нас. Видишь ли, до сих пор они желали оставаться неизвестными. – Он дребезжаще засмеялся. – Никто из нас их не видел. Деньги поступают прямо в руки Таэраса. Он умолк.
– Стефано хочет сказать, – пояснила Ариана, – они боятся, что нас постигнет неудача. Их пугает призрак палача. Возможно, они надеются использовать нас и революцию в собственных целях – для обогащения. Если так, они забывают, на чьей стороне народ. И еще тысяча бойцов.
Да, и еще тысяча воинов, которые взяли золото таинственных благодетелей, устало подумал Конан.
– Но каков же ваш план? Не собираетесь же вы просто выйти на улицы и начать раздачу оружия?
Гракус широко расплылся в улыбке.
– Мы не такие идиоты, как ты думаешь. Те из нас, что распределяли хлеб в трущобах, нашли людей, которым можно доверять; отметили тех, кто готов следовать за нами по сигналу. Они получат оружие. Мы с ними окружим королевский дворец, в то время как Таэрас со своими людьми захватит городские ворота и запрет городскую стражу в казармах.
– А вы берете в расчет состоящие на службе у богачей отряды и отдельных телохранителей? – спросил Конан. – Таких будет в городе около трех тысяч, и они наверняка выступят в поддержку короля.
– Это так, – согласилась Ариана. – Но их хозяева будут держать их при себе – пока не разберутся в происходящем. Мы просто будем их игнорировать. Если придется, выкорчуем, один за другим, но позже. Отряд в сотню воинов едва ли справится с тысячей отверженных, для которых смерть – лишь избавление от голода.
Похоже, она готова возглавить такую силу, подумал Конан. Голова откинута чуть назад, плечи расправлены, грудь вперед Конан знал, что она права. Люди без страха смерти – опасные противники в стычке. В то же время с ними легче вести затяжную войну. Что бы сегодня ни случилось, его люди должны быть готовы в любой момент выехать на улицы.
Однако он лишь спросил:
– А как же армия?
Ему ответил снова Гракус.
– Ближайшие гарнизоны – это тысяча человек в Эраниуме и две – в Иеракулуше. Им нужно пять дней, чтобы достичь Бельверуса – это считая с момента отдачи приказа. Их не хватит на что-либо серьезное, пока мы держим в руках городские укрепления. Что касается войск на аквилонской границе – им еще нужно решиться оттуда уйти. Их будет беспокоить мысль – а что же станут делать аквилонцы.
– Десять дней на переброску от границы значительных сил, – задумался Ордо. – Два дня на то, чтобы верховой курьер доставил приказ. Значит, вы можете рассчитывать на двенадцать дней, прежде чем под стенами Бельверуса появятся осадные машины и войска в количестве, достаточном для штурма. Чуть побольше, если повезет. Но преувеличивать не следует.
– У тебя верные сведения, – отозвался Гракус. – Наш план рассчитан именно на двенадцать дней.
– Нам столько не потребуется, – пренебрежительно махнул рукой Стефано. – Задолго до этого все нищие и голодные поднимутся на борьбу. Сотня тысяч плечом к плечу встанут на стены города. Мы обратимся к Гариану с требованием отречься.
– Что, отречься?! – выкрикнул Конан. Все недоуменно посмотрели на него, а потом на стены.
– Вы устраиваете восстание, а затем собираетесь просить об отречении? – уже тише спросил киммериец. – Вы спятили. Золотые Леопарды могут удерживать замок хоть полгода. А то и больше. А у вас в распоряжении всего двенадцать дней.
– Это не моя идея, – с отвращением согласилась Ариана. – Я с самого начала утверждала, что мы должны захватить королевский дворец в первые же минуты.
– И убить в нем всех, – заявил Стефано. – А как же наши идеалы? Чем мы тогда лучше Гариана?
– Я не помню, – признался Гракус, – кто первым предложил идею отречения. На первый взгляд, возможно, действительно лучше было бы поступить так, как предлагает Ариана. То есть напасть на дворец, пока Золотые Леопарды не поняли, что это не просто очередные беспорядки. Но ведь мы не можем попирать наши идеалы. Идеалы, ради которых мы готовы пойти на смерть. Кроме того, – с улыбкой, будто найдя необходимое решение, закончил он, – всем известно, что холм, на котором расположен королевский дворец, пронизан сотнями тайных проходов. Любой из них поможет нам попасть внутрь.
– Все слышали об этих туннелях, но известен ли тебе хоть один из них? – ядовито спросила Ариана. – Хотя бы один?
– Ну…
Можно копать, – неуверенно предположил коренастый скульптор. Ариана фыркнула, и он стушевался.
– Гариан не станет отрекаться, – покачал головой Конан. – Ни один король не стал бы этого делать. Вы потеряете время, которого у вас и так немного.
– Если же он не отречется, – заявил Стефано, – толпы людей штурмом возьмут его дворец и разорвут Гариана на части.
– Кстати, о народе, – Конан уставился на густобрового мужчину. – Ты тут говорил о желании предотвратить бойню, которая может запятнать ваши идеалы. А как же те тысячи людей, что погибнут при штурме дворца? Если они вообще смогут его взять.
– Мы и так компрометируем наши идеи, нанимая бойцов за золото, – упорствовал Стефано. – Дальше уже нельзя. Все, кто умрет в битве, станут мучениками, пострадавшими за святое и правое дело.
– Ну и когда наступит этот святой и правый день? – Конан не мог скрыть сарказма.
– Как только Таэрас соберет свою тысячу, – ответил Гракус.
– Иначе говоря, дату начала определяет Таэрас? – Гракус медленно кивнул, и по его лицу пробежала тень сомнения. Конан продолжал. – Тогда я должен говорить с Таэрасом, а не с вами.
Ариана широко распахнула глаза.
– Ты хочешь сказать, что все еще можешь отказаться? После всего, что мы тебе открыли?
