Читаем без скачивания Слепой. Защитнику свободной России - Андрей Воронин

– Так у вас не только медведь-монстр водится, но и какой-то сверхсекретный химический завод под боком.

– Погоди, я еще не закончил. Так вот, я как-то подумал на досуге: а что, если это военные химики проводят опыты над животными? Наверняка это так. Не стиральный же порошок они выпускают! Может, какое химическое оружие. Это и дураку понятно. Нетрудно предположить, что им нужно знать, как это оружие воздействует на живой организм. Возможно, они испытывали оружие на каком-нибудь медведе, а потом произошла непредвиденная мутация. Мишка этот вырос до невероятных размеров, затем озверел, случайно вырвался на свободу, а сейчас лазит по окрестностям и пугает людей, которые и мрут от страха. А тут еще местная легенда о душе кузнеца, вселившейся в медведя. Все, как говорится, круг замкнулся. Невероятное стало очевидным.

– Да, Павел, интересная версия, явно не лишенная смысла, – задумчиво произнес Сиверов. – Такое вполне возможно.

– Вот и я о том же. Только, Федор, как и договорились, ни слова об этом никому. Мало ли, может, вся эта история с медведем-монстром по каким-то причинам много значит для военных. Глядишь, и найдут потом меня в канаве с простреленным черепом. И все. Понимаешь, о чем я?

– Да уж куда яснее. Что касается меня, можешь не волноваться. Я все прекрасно понял.

– Вот и отлично.

– Интересно только, почему монстр появляется именно ночью и в плохую погоду? – задался вопросом Сиверов.

– Кто ж его знает? Может, днем он слабо видит или вообще не видит, а ночью зрение у него более зоркое. Остается только гадать, – пожал плечами Корягин.

– Давно ты, Паша, работаешь здесь лесником?

– Больше двадцати лет. Как пришел из Афгана в 1988 году, так и хожу по лесу, как отшельник.

– А медведя сколько уже лет видят местные жители? – поинтересовался Глеб.

– Где-то год-два, не больше. Это, кстати, еще один довод в пользу того, что зверюга вырвался из секретного завода нашей доблестной армии. По крайней мере, до этого никто ни из местных жителей, ни из Суздаля ничего не слышал и не видел. Я бы знал, потому что сам суздальский. И если бы что-то случилось, то, учитывая размеры города, все бы знали об этом. Да и лощина Сатаны, считай, у меня под боком.

– Выходит, медведь-монстр активизировался в последние два года?

– Так оно и есть, – подтвердил лесник. – Легенда о душе кузнеца давно популярна среди местных. В наших краях каждый о ней слыхал с детства. Старухи и старики рассказывали, что и раньше люди в лощине погибали, встретив монстра. Но я думаю, что это была обычная болтовня. Так, попугать друг друга. А сейчас, похоже, завелся настоящий монстр. Только это дело не сатаны, а рук человеческих. Ну и знаний, конечно, – заключил Павел.

– Ситуация достаточно интересная, – покачал головой Глеб.

– Все, что знаю об этом деле, плюс свои мысли, я тебе, Федор, изложил без утайки. А ты теперь возьми да и напридумывай всякой жути. А потом толкни читателям! Им что, абы интересно было. Народ у нас в России любит всякие небылицы. И тебе не надо будет лазить по этой лощине и рисковать жизнью, и народ будет читать с удовольствием.

Сиверов усмехнулся:

– Я подумаю над твоим предложением.

– В самом деле, видно, что ты мужик умный, это тебе раз плюнуть.

– Скажи, Павел, может, среди твоих знакомых есть такие, кто видел воочию медведя?

– Таких хватает. Только ничего нового ты от них, Федор, не узнаешь. Поверь, я рассказал тебе все за них. Хотя, погоди, чуть было не забыл, – спохватившись, произнес лесник и взглянул на Сиверова.

– В чем дело? Что-то вспомнил?

– Да, – Корягин кивнул. – В Суздале есть один человек, мой давний знакомый, врач-психотерапевт. Товаров Андрей Васильевич. Когда я вернулся из Афгана, у меня была жесточайшая депрессия. Я чуть было не свел счеты с жизнью. Товаров мне здорово тогда помог, вылечил и, кстати, посоветовал устроиться работать лесником. За это я ему очень благодарен. Короче, есть у него пациент, который в прошлом году встретил монстра. Этот человек теперь болен тяжелым нервным расстройством. Товаров уже год наблюдает за ним, лечит. Но, видимо, случай серьезный, если даже такой специалист, как он, не может вылечить.

– А ты откуда об этом знаешь?

– Месяц назад ездил в Суздаль и встретил там Товарова. В разговоре он вспомнил этого больного, как-то к слову пришлось. Имени, конечно, не называл, врачебная тайна, сам понимаешь.

– Безусловно.

– Мне кажется, что Товаров, со своей научной точки зрения, мог бы тебе рассказать что-нибудь интересное.

– А ты можешь организовать мне с ним встречу? Это на самом деле может быть интересно для меня, – попросил Сиверов.

– Без проблем. Прямо сейчас позвоню ему и договорюсь.

– Буду весьма признателен.

Павел вышел в другую комнату. Через несколько минут возвратился.

– Андрей Васильевич готов с тобой встретиться сегодня в шестнадцать часов, – сообщил Корягин и протянул Сиверову листок, на котором черной ручкой был написан нужный адрес.

– Огромное тебе спасибо, Павел. И за угощение, и за то, что рассказал мне много чего полезного, и за встречу с Товаровым.

Глеб поднялся:

– Мне, пожалуй, пора.

– Только не забудь, Федор, ты обещал проведать меня.

– Обязательно приду, это не обсуждается, – ответил Сиверов.

Попрощавшись с лесником, Глеб направился в сторону лощины Сатаны. Быстрым шагом Сиверов пересек ее и взбежал по склону вверх. Здесь он остановился и несколько минут рассматривал лощину. Три туриста ходили между деревьями, время от времени что-то фотографируя. «Пока ничего важного», – подумал Сиверов, развернулся и направился к машине.

Глава 8

Психотерапевт Товаров принимал пациентов в своем кирпичном доме на окраине Суздаля. Это был высокий, полный мужчина под шестьдесят лет. Его жена умерла от сердечного приступа несколько лет назад, а единственная дочь Лера уехала в Москву, где вышла замуж за обеспеченного владельца ресторана. Андрей Васильевич работал в суздальской больнице и занимался частной практикой. После смерти жены, которую Товаров очень любил, он вообще старался больше работать. Все необходимое у него было, включая дом, автомобиль «пежо» цвета металлик и работу, которая, по выражению самого Товарова, держала его в тонусе и не давала раскисать.

Сиверов остановился возле дома из белого кирпича около четырех часов вечера. Выйдя из машины, он огляделся. Это был небольшой переулок, за которым начиналось поле. «Что ж, неплохое место для психотерапевтических сеансов. Может, и мне давно пора «поправить» мозги?» – Сиверов улыбнулся своей мысли.

Дверного звонка не было, поэтому Глеб с силой постучал. В доме послышались шаги.

– Добрый вечер. Я журналист из Москвы, Федор Молчанов.

– Рад вас видеть. Товаров Андрей Васильевич, – представился доктор. – Проходите в дом, – пропуская Сиверова, произнес хозяин. – Павел мне звонил и говорил, что вы его друг.

– Так и есть, – войдя в прихожую, кивнул Глеб.

– Не знал, что у Павла есть друзья в Москве. Он ведь ведет затворнический образ жизни.

– Да, он такой.

– Проходите в мой кабинет, – психотерапевт открыл первую дверь справа, жестом руки приглашая Сиверова войти.

Кабинет представлял собой довольно просторную комнату. В углу стояла белая ширма, а вдоль стены – большой диван с обивкой коричневой расцветки. Напротив него размещались два кресла такого же цвета.

– Вот мои апартаменты. Простите, как ваше отчество? – осведомился Товаров.

– Зовите меня просто Федор. В журналистской среде принято называть друг друга по имени. Кроме главного редактора, конечно, – улыбнулся Глеб.

– Ясно, субординация.

– У вас хороший кабинет, Андрей Васильевич.

– Спасибо. Обустраивать его мне помогала моя покойная жена. Вот уж четыре года живу без нее, – хозяин тяжело вздохнул. Немного помолчав, он сказал: – Павел говорил, что вы собираете материал для серии статей о медведе-монстре.

– Так и есть. Наши читатели проявляют к этому большой интерес. Поэтому главный редактор вызвал меня и попросил добыть материал, чем я, собственно, и занимаюсь.

– И что, есть успехи? – понизил голос Товаров.

– Пока особо похвастать нечем, – пожал плечами Сиверов.

Доктор взглянул на круглые настенные часы.

– Через десять минут ко мне должен прийти пациент, который утверждает, что видел медведя-монстра. У него были серьезные проблемы с нервной системой. Сейчас ему лучше. Но терапию необходимо продолжать. Слишком сложный случай.

– Мы могли бы об этом поговорить? – спросил Сиверов.

– Разумеется, но только позже. Это будет сегодня мой последний пациент, а потом мы сможем спокойно за чашкой чая все обсудить.

– Меня вполне устраивает такой вариант, – улыбнулся Сиверов.

– Если хотите, можете поприсутствовать на сеансе.

– А как же пациент?

– Вы сядете за ширмой и просто послушаете. Вы же журналист, наверняка вам это будет любопытно.