в сумке в поисках ключей от квартиры. На улице мороз, и пальцы сводит от холода.
– Зараза, – произносит она и в этот момент чья-то рука с силой опускается на её голову. В руке, принадлежавшей человеку в тёмной куртке с надвинутым на глаза капюшоном, зажат какой-то предмет. Лица не видно. Жанна падает перед дверью на заиндевевший от холода бетон. Сумка с продуктами рвётся, и пакеты с сахарным песком и рисом падают на ступеньки. Нога в чёрном ботинке со злостью опускается на пакеты. Сахар вперемешку с крупой веером разлетается по тротуару. Человек хватает дамскую сумку и вытряхивает её содержимое на лежащую Жанну. Ничего не взяв, фигура исчезает в тёмном дворе. Хотя всё происшедшее заняло не более двух минут, Жанне казалось, что она сидит в кино и видит замедленную съёмку.
Жанна снова открыла глаза. Медицинская сестра, окутанная прозрачным туманом, меняла капельницу. Сквозь белый халат Жанна увидела, как в нижней правой части её живота светится ярко-красное пятно. «Аппендицит, что ли? – невольно подумала Жанна. – Господи, откуда я это знаю? – была её следующая мысль. – Что же происходит со мной!»
– Очнулись? – услышала она голос медсестры. – Первые сутки Ваш муж не уходил совсем. Так и просидел в коридоре. Теперь всё будет хорошо. Спите.
Медсестра ушла, и Жанна попыталась уснуть. Однако новые ощущения не давали покоя. Жанна лежала, стараясь отогнать тревожные мысли, как вдруг увидела себя в роскошном цветущем саду, кожей ощущая ласковое обволакивающее тепло. Жанна подошла к скамье у замшелой стены из дикого камня. На выступе стены стоял огромный чан, кое-где обросший пушистым мхом. В тот момент, когда Жанна села на скамью, чан неожиданно опрокинулся, и на Жанну обрушился поток благоухающего елея. Именно так Жанна определила содержимое чана. Она ощутила необъяснимое блаженство и восприняла это, как Божье благословение. Жанна вспомнила свои прошлые видения и поняла, что ей предстоит жизнь, предназначение которой помогать страждущим. С этой мыслью Жанна уснула.
* * *
Происшедшее с Жанной не было случайностью. Слишком много не досчитались организаторы аферы с «Властелиной». Молва о возможности потерять всё подтолкнула многих работников Предприятия забрать свои взносы.
Очередная волна увольнений унесла всех сотрудников, забравших свои взносы из «Властелины». Первой в списке была Ольга.
Через месяц главный бухгалтер Предприятия сообщила, что «Властелина» разорилась. В офисах идут обыски и выемка документов и, естественно, денег никто не получит. Но и того, что сумели забрать те, кто “держал руку на пульсе”, с лихвой хватило им на дальнейшую безбедную жизнь. Вскоре главный бухгалтер уволилась, а по заводу прошёл слух, что на Кипре она купила виллу, а под Москвой в посёлке, где обосновалась вся новая постперестроечная администрация Режимного Предприятия, купила несколько земельных участков и, объединив их в один, построила большой дом с отдельно стоящим крытым бассейном.
Абрам Моисеич Шанский тихо исчез вслед за главным бухгалтером и объявился только в Германии, эмигрировав туда, как жертва холокоста. Борис Ильич, узнав о внезапном отъезде Абрама, был вне себя от ярости. Больше всего Директора задело, что Абрам не сказал ему даже спасибо за помощь в получении столь «почётного» статуса.
Заместитель директора по финансам, уволившись с Предприятия, создал инвестиционный фонд с чарующим названием: «Поле чудес». Фонд обещал волшебные прибыли, и деньги потекли рекой. Но дерево, с золотыми дублонами вместо листьев, так и не выросло, и поле чудес просуществовало недолго. Собрав необходимую для безбедной жизни сумму, предприимчивый финансист исчез где-то в туманном Альбионе. Там его до сих пор ищет Интерпол и никак не может найти, потому что пешком полиция не ходит, а на соседней улице, где он проживает в роскошном особняке, движение одностороннее и полицейской машине не с руки объезжать полгорода, чтобы попасть на неё в нужном направлении.
* * *
Выписавшись из больницы, Жанна первое время привыкала к своему новому дару. А что это именно дар, она не сомневалась. Жанна давно простила того хмыря, который огрел её по голове и была даже благодарна ему. Спасибо, что не убил! Могло бы быть и хуже, но если бы не он, Жанна так и осталась бы прозябать на своём Предприятии, предвидя всё, что там могло произойти и не имея возможности ничего изменить. Конечно, Ольга была благодарна ей в очередной раз, но это была мелочь. Жанна понимала, что открывшиеся у неё способности без элементарных знаний о человеке – ничто, а без специальных знаний будут лишь обузой в её жизни. Нелегко каждый день видеть людей с изнанки. Картина, прямо скажем, не из приятных. «Хорошо, что уже замужем, а то и замуж не вышла бы, видя одни внутренности мужиков», – как-то хмыкнула Жанна.
С чего начать реализацию своих новых возможностей Жанна не знала. Телевизионные сеансы Чумака и Кашпировского вызывали у неё сильное сомнение. Смотрела она эти передачи из любопытства, пытаясь на себе проверить их воздействие. В способности Чумака она не верила, считая его шарлатаном: мигрень после опрыскивания головы заряженной им водой так и не проходила. Шрам от аппендицита, как обещал Кашпировский, у неё тоже не рассосался, а он сам вызывал у неё страх. Особенно, после случая, когда, в результате очередного телесеанса Жанна поняла, что напрочь лишилась воли. После окончания сеанса поздно ночью в одной рубашке, безвольно опустив руки вдоль тела, она вдруг оказалась в ванной комнате. Безумные глаза с чёрными расширенными зрачками, смяв радужную оболочку, смотрели на неё из глубины зазеркалья. Осознав свою беспомощность, Жанна испытала ужас. Будто она стоит на краю черной бездны и получает команды оттуда.
Огромным усилием воли Жанна попыталась сосредоточиться. Закрыв глаза, с бешено бьющимся сердцем, готовым разорвать грудь, она пятясь, вышла из ванной. В испуге она разбудила мужа и заставила его сесть рядом и разговаривать с ней, пока спустя час в её голове что-то не «щёлкнуло». Сердце успокоилось, и она мгновенно уснула. Муж, не заметив перемен, продолжал что-то говорить, а когда умолк – испугался: Жанна лежала с белым отрешённым лицом и почти не дышала. Теперь пришёл его черёд испытать ужас. Он откинул одеяло и приложил ухо к её груди. Сердце билось с большими перерывами, но чётко и наполнено. Этот случай они старались больше не вспоминать, а во время сеансов Кашпировского не подходили даже к выключенному телевизору. Жанна правильно уловила тёмную злую энергию, исходящую от этого человека и хорошо, что для неё всё кончилось лишь испугом.
Жанну трудно было назвать верующей. В церковь она ходила от случая к случаю, исповедовалась и причащалась за
