время Френсис не ощутил даже малейшего укола желания.
Наверное, дело было в незыблемых моральных принципах. Сначала он оставался верен своей невесте, пока она была жива, пока от нее приходили хоть редкие письма. А потом… влюбился в Волчицу. До безумия. Что он в ней нашел? Саманта не была красива в классическом понимании этого слова, но притягивала взгляд. Ее идеально описывало одно слово: слишком. Слишком худая, слишком резкая, порывистая. Слишком бледная, слишком похожая на мальчишку своими угловатыми движениями, слишком дерзкая и независимая. Слишком большие глаза и слишком мягкие губы… Слишком бархатистая кожа, слишком… Черт, стоило вспомнить выражение ее лица во время поцелуя, как Френсис вспыхнул с полуоборота. Оно снова было слишком. Слишком дремотным, мечтательным в то время, как тело льнуло так ярко и открыто.
«О, Сэм, что ты делаешь со мной? – мысленно простонал Френсис. – Я уже не могу без тебя, я брежу тобой… Ты свела меня с ума».
– Френсис, очнись, ты спишь на ходу, – Мелани слегка раздраженно потрясла его за рукав. – Отдай мне остаток, а сам отправляйся спать.
– Но…
– Ну уж нет! Тоже мне, командир! Это приказ. Еще не хватало мне потом возиться с тобой, когда свалишься от упадка сил.
Да, Мелани умела настоять на своем. Френсис почувствовал себя нашкодившим мальчишкой и отдал чемоданчик. Хотя и превозмогал угрызения совести. Ведь Мелани устала не меньше, еще и сгрузила на себя часть чужой работы.
– Может, тебе снотворного дать?
Он уловил в голосе нотки тревоги и чуть улыбнулся.
– Спасибо, Мелани. Обойдусь. Я усну сразу, как только голова моя коснется подушки.
– Ну, смотри… мало ли, что, – неуверенно кивнула Мелани.
Френсис понял, что она имела в виду. Кошмары. Бич всей армии. Ночью каждый сражался с собственными демонами, и снотворное было на вес золота.
Что-то Мелани расщедрилась. Или это был бонус за неожиданное спасение команды?
В любом случае, Френесис не собирался принимать снотворное. Не то, чтобы он не боялся кошмаров, но боялся привыкнуть к таблеткам. А так… и сам часто видел во снах, как погибают близкие. И Саманта. Самый частый, самый страшный кошмар.
– Я… справлюсь с кошмарами. Спокойной ночи, – выходя, Френсис плотно прикрыл за собой дверь.
Глава 28
Едва проснувшись и почувствовав себя лучше, Саманта собралась к зараженным. Но ее нагло завернула группка Волков в коридоре. И плевать им было, кто перед ними! Только нахально расхохотались и сказали, что командир им нужен живой. Пусть и злой. Еще и пригрозили на цепь посадить, когда Саманта сверкнула на них глазами. Хотя, честно говоря, она сама чувствовала, что не в состоянии. Так что поплелась обратно в постель.
Снова отшумел тропический ливень, и стены замка отсырели. Саманта покосилась на темную пасть камина. Растопить бы… Был бы Френсис – покапризничала бы, попросив. Пусть постарался бы ради своей принцессы!
«Или согрел бы поцелуями, да?» – ехидно вмешался внутренний голос.
Саманта фыркнула на саму себя, по уши укрываясь старым колючим одеялом. И тут послышался шорох. Она подобралась всем телом, а рука привычно дернулась рядом с подушкой. В палатке Саманта всегда держала при себе нож. Здесь же под ладонью оказалась только гладкая чистая простынь, пахнущая свежей глажкой.
На пальцах выстрелили серебристые когти. Саманта одним движением перевернулась, готовая наброситься.
Слабый лунный свет сочился в окно. Он высветил хрупкую детскую фигурку. Кэт стояла на пороге босиком, сонно поправляя белую ночную рубашку. При виде когтей большие глаза стали уж совсем круглыми.
– Ты чего?!
– Прости, прости, малышка, – убрав когти, Саманта запустила пальцы в волосы. – Я… сама не своя. Решила, что на меня хотят напасть.
– Здесь же нет «Миротворцев», – нахмурилась Кэт, подходя ближе. – Они же сюда не проберутся? Правда? Правда?
– Ни за что не проберутся, – чуть грустно и неуверенно улыбнулась Саманта.
– А мне кошмар приснился! Я с тобой спать буду! Можно?
Не дожидаясь ответа, Кэт забралась в кровать. Саманта тепло улыбнулась, кутая малышку вместе с собой в одеяло. Не удержалась и чмокнула ее в нос. Та рассмеялась и довольно поерзала.
– С тобой тепло, – Кэт прижалась ближе.
– Расскажешь, что тебе приснилось? – Саманта ласково тронула ее волосы.
Кэт решительно помотала головой. Даже зажмурилась от страха.
– А вдруг сбудется? – тонкий голосок чуть дрогнул.
Саманта вздохнула, крепче прижимая к себе малышку. Та вцепилась крохотными пальчиками, как коготками. Кэт спрятала лицо, утыкаясь носом в шею, щекоча теплым дыханием.
– С тобой не случится ничего плохого, – шепнула Саманта. – Я тебе обещаю.
– Станешь моим ангелом-хранителем? – тихо хихикнула Кэт. – Мама рассказывала мне о них. Говорила, что есть добрые ангелы. Ну, которые не воюют с демонами, а просто помогают людям. И если попросить их по-настоящему, от сердечка, то с тобой ничего-ничего не случится.
– А хочешь сказку про ангелов?
Кэт кивнула. Правда, заснула уже на середине. А у Саманты сон прошел напрочь. Вспомнилось, что слышала от местных об одном храме. Он стоял недалеко от замка. Говорили, много веков назад хозяин нарочно построил церковь для своей возлюбленной из Италии, чтобы она могла молиться в чужой стране и не так сильно скучала по дому.
«А вдруг ангелы-хранители и правда существуют? Я попросила бы у них только одно… Чтобы антидот сработал. Чтобы все наши друзья выздоровели», – с трепетом внутри подумала Саманта.
Забыв о любой осторожности, она выскользнула из постели. Все равно не уснула бы, пока не сходила бы туда. В старый храм, стоящий среди джунглей.
Глава 29
Френсису снился океан. И не было ему ни конца, ни края. Угрожающий, мрачный, злобный, словно дикий и неуправляемый зверь, он сливался со свинцово-серым небом, переворачивая вверх дном землю, воду и небеса. Цвет волн постоянно неуловимо менялся. От почти черного, чернильного оттенка до цвета грязного изумруда, смешанного с серебром.
Френсис все никак не мог уловить ту размытую грань между океаном и облаками, и от этого почему-то делалось жутко. Казалось, природа вышла из-под контроля, а весь мир сошел с ума. И Френсис один остался здесь, сидя на холодном песке. Даже звезды таяли одна за другой и срывались вниз, тонули в воде. А усталое солнце медленно остывало в могильном холоде разбушевавшегося океана.
Миг – и Френсис увидел со стороны все и вся.
