Волкодавов здесь не бывало лет десять, но почему-то именно эти слова убедили пришельцев убраться восвояси. Они молча развернули мотоцикл и понеслись по дороге, подлетая на кочках и ухабах на полметра.
Защищаясь от ярких закатных лучей, старушки, прислонив ко лбу ладони, посмотрели на мой забор, и я, пугливо оглядываясь по сторонам, осторожно вышла из своего убежища.
— Слыхала? — баба Нюра была на редкость немногословна. — Будь осторожна! Что это за типы, мы не знаем, но и так понятно, что они ни перед чем не остановятся. Не показывайся нигде!
Согласно покивав, соседки потянулись обратно в дом на призывающие их голоса телегероев, и я снова осталась одна.
Итак, что мы имеем? Похоже, этот тип взялся за меня всерьез. Но почему Пронин выжидал три месяца? Что ему мешало броситься за мной сразу, в мае? Если только на его пути не встал Георгий, пригрозивший чем-нибудь? Но чем? Или пронинская команда раскинула слишком широкую сеть?
Георгий наверняка и словом не обмолвился о том, что я была в Пореченске, а единственный человек, который мог обо мне что-то сказать, наш гаражный сторож, просто не признался, как и мои бабуськи, что видел меня. Русский человек настолько привык к разного рода погоням, и на генетическом уровне пытается помочь убегающим, так что в России, как поется в песенке про гардемаринов, «спасаться легче, чем ловить»…
Но теперь я в ловушке. Сколько времени понадобится, чтобы выяснить, что я обитаю в этих краях? Дама я приметная, машины здесь есть далеко не у всех, к тому же с бабой за рулем. Да и вообще, новые лица в деревнях всегда примечают. Меня не раз видели и на посту ГИБДД, и на центральной усадьбе. Так что времени у меня немного.
Закрыв дверь на запор, я с пару минут смотрела на окна, гадая, не закрыть ли мне ставни, но отбросила эту мысль. Какой в том прок? Эти молодцы без проблем толстенную дверь плечом высадят, что им какие-то прогнившие ставни.
Вынув сотовый, с обреченным вздохом набрала номер Семена. Пришло время прощаться. Андреев взял трубку не сразу, а после небольшого перерыва, договаривая кому-то: проваливайте, и чтобы духу вашего здесь не было! — и наконец ответил: Слушаю!
Мгновенно всё поняв, я застыла. В голове билась только одна мысль: обложили! Догадавшись обо всем, Семен спокойно сказал:
— Ладно, сделаем так, как договорились! — и отключился.
Чуть дрожа, я тупо смотрела на замолкнувший телефон. Итак, обо мне спрашивали и на центральной усадьбе. Что Семен обо мне ничего не сказал, это понятно. Но они будут спрашивать, или уже спросили, не только у него. И кто-то наверняка сказал или скажет, что такая бабенка всё-таки живет в Зажимках. И мне стоит ждать незваных гостей.
Размеренно дыша, чтобы не слишком волноваться, я натянула джинсы, водолазку, осеннюю куртку, чтобы не замерзнуть в лесу, повязалась шелковым платком, сунула в карман телефон, взяла в руку фонарь, и, надежно экипированная, покинула ставшим ненадежным убежище.
Устроилась я недалеко, за оградой в старом стоге сена. Из него хорошо была видна дорога, а стог был заслонен высокой развесистой рябиной, раскинувшей свои ветви далеко вокруг. Если не знать, что тут что-то есть, то и не заметишь.
Было тихо, хотелось спать, и я, зевая, подумала, что напрасно вылезла из теплого дома и терплю подобные неудобства. Ведь стоит им привести с собой какую-нибудь плюгавенькую собачонку, и они тут же меня найдут.
В кармане затрясся вибратор сотового, звонок я предусмотрительно отключила. Я быстро вытащила его из кармана и прошептала: «Слушаю».
— Рита, я тут недалеко, у поворота. Ты где?
Мне хотелось сказать, что я мирно сплю себе на своей пуховой перине, но врать было глупо — Семен понимал, что я просто прячусь. Пришлось сказать правду, и через десять минут на дороге показалась быстрая тень, легкой рысцой передвигавшаяся по грунтовке. Я помахала ему рукой, и он, даже не запыхавшись, нырнул ко мне в сено.
Пару раз чихнув от попавшей ему в нос трухи, заметил:
— Ненадежный какой схрон-то. В лесу лучше бы было.
Я разумно возразила:
— И как бы ты меня в лесу нашел? По бодрой песне?
Чуть слышно рассмеявшись, он согласился:
— Ну ладно. Может, скажешь мне, кто тебя так рьяно добивается? Похоже, здесь тоже кто-то побывал?
Услышав мой рассказ о визите мотоциклистов, он обхватил меня рукой и спросил:
— Ну, так кому ты нужна и зачем?
Но я упрямо сказала:
— Семен, я тебе уже говорила, что никакого криминала за мной не числится. Но меня упорно ищут, ты прав. Но просто от горячей любви. Ну, и от стремления всегда брать верх, я думаю.
Решив не лезть в бутылку, он рассказал то, что было у них:
— К нам приехал тот тип, что встретился нам на заправке. Принялся расспрашивать о тебе народ, но наш участковый быстро это пресек, и позвал меня. Мы потребовали у них документы, но они уселись в мерс и умотали. Но я уверен, что из селян никто о тебе ничего не сказал. Хотя многие, конечно, о тебе знали. — Предупреждая мои предчувствия, утешил: — На пост я позвонил. Они о тебе ничего не скажут. И продавщицу предупредят. Надеюсь, эта проверка уедет ни с чем. Но как они узнали, что ты здесь?
У меня было несколько версий — месяц назад, не вытерпев моего молчания, звонила Шура. А я была уверена, что все ее звонки отслеживались. Хотя, судя по высветившемуся у меня номеру, она звонила не со своего сотика. Но всё равно вероятность перехвата оставалась. Они просто могли раскинуть сеть в надежде на то, что я не уеду далеко от своего города, от своего дома.
Пронин же понимает, что без паспорта мне особо не разгуляться, и я наверняка осяду там, где мне все знакомо, и есть у кого попросить помощи. Да и Шура была единственным связующим звеном между мной и детьми. Должен же кто-то сообщить мне о возможных неприятностях? Так что золовку пасли не менее плотно, чем Георгия. Но с ним-то это было опасно, он не из тех, кто даёт себя в обиду, а вот с Шурой все было гораздо проще.
Не сгущая краски, высказала свои опасения Семену. Помолчав, он признал:
— Вероятность того, что кто-то о тебе всё же ляпнет, конечно, есть. Но небольшая. К тому же вот-вот пойдут дожди, и сюда никто не проедет.
Это меня не утешило.
— У него есть Скорпион.
— Кто-кто?
Семен искренно удивился, и я квело разъяснила, превозмогая озноб, вызванный воспоминаниями об этом чудище:
— Вертолет. Военный. И ему всё равно, распутица кругом или нормальная посадочная площадка.
Семен просвистел начальные ноты «Прощания славянки».
— Вот как. Неприятно. Ну да ладно. Но теперь тебе придется перебраться на центральную усадьбу. Там мы всем миром сможем тебя защитить.
