Катя нерешительно взглянула на его интеллигентное лицо, а седовласый распахнул дверцу:
— Садись-садись, не бойся!
В машине было тепло, негромко играла музыка — «Каприс» Паганини. Резкие звуки скрипки нервировали.
— Мне пристегнуться? — спросила Катя, когда водитель уселся за руль.
— Да не нужно, — улыбнулся он, а потом посерьезнел и сказал: — А вообще-то, знаешь, пристегнись лучше!
Не успели они отъехать от места происшествия, как на обгоне машину подрезала белая «Волга». Зеркало «Мерседеса» отлетело, седовласый ударил по тормозам. Волга замигала фарами и тоже остановилась.
— Во придурок! — в сердцах воскликнул мужчина. Катя некоторое время понаблюдала за тем, как бурно жестикулируют на улицы двое водителей, затем отстегнулась и вышла из машины.
Что-то ей подсказывало — авария случилась неспроста, как и две предшествующие ей неприятности.
«Лучше пешком, так безопаснее», — решила она.
Мужчина из «Мерседеса» посмотрел на нее и развел руками, мол, извини.
Девушка прошла до светофора, подождала, пока соберется побольше народу, и перешла дорогу.
Джинсы на одной коленке потемнели от крови, содранную кожу жгло. Катя посмотрела на освещенный фонарями проспект и поковыляла назад — к спуску в парк — подальше от машин, автобусов и людей, которые либо из-за нее подвергались опасности, либо были инструментом… Вот только в чьих руках? И есть ли у этого самого существа руки? Рисковать еще больше девушке не хотелось.
«Лучше вернуться домой, — настойчиво подсказывал внутренний голос. — Как знать, каким будет следующее предупреждение? Может, самолет упадет на парк и я стану единственной его жертвой. Или бешеная собака объявится…»
Катя присела на толстую ветку сломанного дерева и закатала штанину. Из содранной на коленке кожи сочилась кровь.
«Еще легко отделалась». — Девушка взяла снег и приложила к ране.
Парк не казался сегодня вымершим, по кустам весело прыгали воробьи, вдалеке громко каркала ворона, летали синички, звенели над лесом переклики свиристелей.
— Не очень-то страшно, — пробормотала Катя, очищая снегом от кровавых пятен штанину. Она еще никогда не любила так птиц, как сейчас, когда они радостно чирикали, порхали туда-сюда, а не сидели на деревьях точно замороженные.
Девушка еще недолго посидела, наслаждаясь белизной чистого снега, звоном леса, и медленно пошла по тропе.
Она думала о людях из автобуса, которые в упор не видели ее и не слышали криков о помощи.
«А если меня нет? — От этой неожиданной мысли девушка вытянула руку и быстро ощупала себя. — Что, если меня никто не заметил, потому что я больше не существую? Умерла. Как в каком-то там фильме… герой умер, но не понимал этого! Так и я… умерла, но не осознаю… — Катя тряхнула головой. — Бред, полный бред, мама утром меня видела и даже сказала: «Худая как смерть», да и водитель из «мерса» со мной разговаривал. Не подходит».
Тропинка свернула, и впереди показалась старая береза. На ней не было ни одной птицы.
«Можно ли загипнотизировать сразу всех пассажиров автобуса? Почему бы и нет?.. Если группу учениц можно, то и пассажиров автобуса наверняка тоже! Куда пропал Валерий Игнатьевич или тот, кто был за него? Как этот «кто-то» связан с Владом? О чем вчера Влад не договорил? Что будет сегодня вечером? Настанет ли для меня вечер?» — Девушка устало вздохнула.
Давненько уже путь через парк не казался ей таким безопасным. Выходить к дороге не хотелось. Было страшно.
Светофор конечно же не работал. Катя остановилась чуть поодаль от перехода и стала ждать, когда с обеих сторон не будет ни одной машины. Но они, как назло, растянулись.
Наконец удалось перебежать до островка, перед следующей дорогой. Тогда-то девушка и поняла, что сделала ошибку.
Может, для кого-то на островке было и безопасно, но только не для нее. А вдалеке показалась фура, машины неслись друг за другом на таком расстоянии, что вклиниться между ними было невозможно.
«Все», — поняла девушка, сама того не осознавая, как медленно пятится. Сердце дрогнуло, когда гигантская машина неожиданно вильнула. Легковушки засигналили.
«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, — зашептала наобум Катя, не отрывая взгляда от несущийся фуры, — да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе… — Она закусила губу. — Хлеб… Господи, как там дальше?! Прости нам долги наши… Нет-нет, не то… Лукавый! Не введи в искушение! Но избавь от лукавого! И… Аминь». — Почему-то раньше она не задумывалась, что толком не знает ни одной молитвы.
«Вряд ли мой неказистый лепет услышат на небесах… Да уж лучше такого не слышать», — подумалось ей.
Катя в отчаянии посмотрела на проносившиеся машины, преграждающие путь на другую сторону, где спасительные дворы, а за ними колледж.
«А может, лучше попасть под легковую?» — Из горла вырвался смешок. Выбор был тот еще.
Фура резко перестроилась на полосу ближе к островку. За рулем сидел толстяк в полосатой майке, а рядом кто-то еще — в черном, из-за игрушек, брелков не удавалось рассмотреть.
Девушка топталась на месте и не могла даже закрыть глаза. Она считала:
— Три, четыре, пять, шесть…
На счете «девять» красная морда машины дернулась, а на «тринадцать» Катя шарахнулась от фуры, вылетевшей на «островок», и почувствовала боль в плече.
В ту же секунду она увидела улыбку, столь лучезарную и прекрасную, что у нее перехватило дыхание! Улыбался сидящий рядом с водителем человек. Она не поняла, сколько ему даже примерно лет, какой он национальности, какого цвета у него волосы, глаза, что за черты лица. Промелькнула лишь белозубая улыбка, потом раздался крик водителя, и из окна вылетела черная кошка. Она как птица пронеслась над дорогой, приземлилась на покрытый снегом тротуар и как ни в чем не бывало пошла вдоль поребрика.
Катя схватилась за плечо, не в силах поверить, что ее задела фура, а она все еще жива и может передвигать ноги.
Одна из машин затормозила, чтобы пропустить пешехода, другим пришлось тоже остановиться.
Девушка перебежала дорогу и, не останавливаясь, устремилась во дворы. Где вскоре путь ей перегородила черная кошка. Она сидела посреди тротуара и смотрела голубыми глазами, в точности как у пропавшего Валерия Игнатьевича.
«Нечистая сила», — окончательно убедилась Катя. Она резко остановилась, а кошка, напротив, вскочила и, не спуская с нее ледяных глаз, двинулась навстречу.
— Отстань! — обессиленно выдохнула девушка, выставляя перед собой ногу. Кошка на сапог даже не взглянула, она рванулась вперед и в мгновение ока взобралась по пальто на плечо. И громко заурчала. Рука, взметнувшаяся, чтоб скинуть кошку, замерла в воздухе. Урчание не походило на урчание обычных кошек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
