Катя осторожно повернула голову и уперлась взглядом в прозрачно-холодные глаза.
Черная нечисть замурлыкала, и девушка в громком урчании ясно различила слова: «Ты обречена», «Ты обречена, непослушная девчонка!»
Глава 6
В темноте
— Милиция допрашивала меня, я чуть не забыла, как меня зовут, — бойко рассказывала староста. — А Валерий Игнатьевич так и не появился. — Нина передернулась вся, то ли от страха, то ли от неприязни, и заупокойным голосом добавила: — Что-то мне кажется и все… не появится уже.
— Да и плевать на него, — закатила глаза Алиса, шумно листая конспект по этике, — одним придурком в этом дурдоме меньше.
Катя полулежала на парте, и ей с трудом удавалось дышать ровно. Сердце неистово колотилось после марш-броска до колледжа, руки дрожали, плечо и вся левая рука болели от любого движения.
Пришла преподавательница по этике — высокая пожилая женщина в желтом пиджаке. Начались занятия.
— Сегодня мы рассмотрим этическое учение Сократа с современных философских позиций, — сказала преподавательница, — запишите, пожалуйста, в ваши тетради…
Катя записывала, не вникая в смысл. Если она была обречена, то вряд ли этика тот предмет, который мог бы помочь. Физкультура в этом случае и то стояла на порядок выше, на ней могли бы научить хорошо бегать… убегать.
Пары проносились как никогда быстро. В перерывах одногруппницы с удовольствием обсуждали исчезновение Валерия Игнатьевича, строили догадки, почему преподаватель исчез. Кто-то искренне беспокоился, кто-то злорадствовал, но большинство не придали случившемуся значения.
После занятий девушка подошла в гардеробе к старосте и попросила:
— Нин, ты могла бы принести мне тетрадь по основам менеджмента?
— Зачем тебе? — удивилась Нина, накидывая на шею пушистый оранжевый шарф.
— Хочу выучить определение, которое меня Валерий Игнатьевич спросил в среду.
— Ну хорошо, завтра принесу, — пожала плечами староста и отвернулась.
Катя подождала.
Девушка удивленно глянула на нее через плечо.
— А когда это Валерий Игнатьевич спросил у тебя определение? Ты же ушла в среду с последней пары!
— Ах, точно, — насилу улыбнулась Катя, — я перепутала, он раньше у меня спрашивал…
— Ладно-ладно, принесу, — пообещала Нина и, заметив Алису в компании парней, направилась к ней.
Катя осталась стоять на месте, только теснее прижала к себе пальто. Ей хотелось наверняка знать, запомнил ли кто-нибудь, что случилось в среду на последней паре по основам менеджмента. Теперь она знала точно — ни одна девушка из всей группы не помнила издевательств преподавателя — точнее, того, кто его временно заменял. Для них занятия по менеджменту прошли «как обычно», преподаватель показался «немного странным», но не более.
Все, что случилось, было предназначено для нее одной. Первое предупреждение теперь показалось просто дружеским советом по сравнению с автобусом, аварией и фурой. Всего-то-навсего следовало осторожнее выбирать новых знакомых. Но что-то ей подсказывало — вовсе не она выбрала себе знакомого, а он выбрал ее. И кому-то, страшному и могущественному, его выбор не понравился. Сомнений, кто же навлек на ее голову столько неприятностей, больше не осталось.
«Добраться бы до него живой и…» — Что дальше, она не знала, но была уверена — если доживет до вечера и придет в парк, непременно получит ответы на свои бесконечные вопросы.
— Катька! — ударил, кто-то по больному плечу.
Перед ней возникла довольная физиономия Малого.
Девушка задумчиво наклонила голову, а потом пошире улыбнулась и как никогда бодро сказала:
— Привет, Костя! Как насчет того, чтоб проводить меня до работы?
— Проводить? — ошалело округлил глаза парень.
— Ну да.
Малой недоверчиво нахмурился:
— Прикалываешься, что ли?
— Нет, я серьезно! — продолжала искусственно улыбаться девушка.
— Блин, а у меня еще одна пара, — удивленно моргая, пробормотал Костя.
Катя сделала вид, будто разочарована и, игриво похлопав его по плечу, обронила:
— Как хочешь.
Не успела она сделать и двух шагов, как он поймал ее за талию и проорал в ухо:
— Да ты чего, офигела? Я хочу! Подожди, куртку только возьму!
— Жду, — с облегчением кивнула Катя.
Незаметно к ней приблизилась Алиса. Девушка насмешливо глянула вслед ринувшемуся в гардероб Малому.
— Ну что, Катька, рассмотрела свое счастье?!
«Это оно, счастье, скорее всего меня рассмотрело, — подумала Катя, — собственно, как и несчастье. Делайте ставки, господа, кто выиграет дуэль».
— Вовремя очнулась, — самодовольно продолжала Алиса, — а то на Костяна девки вешаются, смотри, не прошляпь.
— Постараюсь, — процедила сквозь зубы Катя и, как только примчался Малой, пошла к выходу.
Парень светился от счастья, а она шла рядом и чувствовала себя так мерзко, как не чувствовала, даже навещая бабу Валю с Жучкой.
«Самая настоящая дрянь, хуже не придумать, — с наигранной радостью кивая ухажеру на его болтовню, думала девушка, — еще немного — и всякая нечисть перестанет меня преследовать, приняв за равную себе».
Они дошли до дома, где кто-то обстрелял Малого снежками, но на этот раз ничего подобного не случи лось. В вечернем сумраке двигались люди, из-за домов доносился шум проезжающих машин, за оградой детского сада слышались голоса малышей и смех.
—…так эта дура взяла и заложила меня преподу, — рассказывал парень, парадируя тонкий голос одногруппницы: «Это все Мало-ошин, это о-он сломал парту». Приколись, какая подлая коза?!
— Да уж, — придушенно согласилась Катя. А Костя неожиданно крепко обнял ее за плечи и воскликнул: — Ты самая хорошая девчонка, которою я знаю, такая… добрая, и вообще!
«Бедный мальчик, — вздохнула девушка, сочувственно разглядывая смазливое лицо Малого, — не знаешь ты хороших девушек, не знаешь совсем».
— Не такая уж я и хорошая, — созналась она. Догадывалась, конечно, что он не поверит, но слушать в свой адрес дифирамбы сейчас было выше ее сил.
— Да ты что, — засмеялся Костя, — ты и комара не обидишь! Я-то знаю!
— Очень может быть, что комара и не обижу, — проворчала Катя и, кинув на парня косой взгляд, заметила: — Если человек никого не колотит в темных углах, это совсем не значит, что он хороший. В тихом омуте, знаешь ли, черти водятся.
— Это не про тебя! — упрямо замотал головой Костя.
Она промолчала.
Людям нравилось заблуждаться. Они не хотели знать, что черное в любой момент можно выкрасить белой краской и сколько угодно дурить наивных, пока краска не облупится, а правда, наконец, не обнажится. Им хотелось предаваться мечтам и до последнего верить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
