официально не отменены, продолжайте подготовку к ним. Даже если их отменят, мы постараемся при первой же возможности возобновить их, и мы должны быть к ним готовы.
— Слушаюсь, ваше величество.
— Сенешаль, я требую, чтоб при дворе все эти слухи пресекались немедленно, всем, кто их распространяет и поддерживает, должно быть отказано в приёме. Доведите это до сведения всех придворных, пусть отслеживают болтунов, их имена тут же сообщать барону фон Веберу, а он уже пусть подобно легендарному дракону хранит в чистоте наши чертоги.
— Будет сделано, мой король, — поклонился сенешаль.
— Марк, насколько возможно пресечь эти слухи в городе? — Жоан снова обернулся к своему другу.
— Это возможно, хоть и будет стоить недёшево. Однако я приложу все усилия для этого.
— И ещё, ваше величество, — заговорил граф Раймунд, — учитывая, что в данном случае у нас есть основания полагать, что имеет место заговор против королевства, я прошу предоставить тайной полиции особые полномочия.
— Я дозволяю вам действовать в пределах, установленных для тайной полиции на этот случай указом моего отца, — произнёс король с внезапным раздражением. — Там на случай заговора и без того предусмотрены такие меры, которые я в ином случае никогда бы не допустил. Что ещё вам нужно?
— Не сердитесь, ваше величество, — произнёс Марк. — Как вам известно, последнее время некоторые положения этого указа пришли в противоречие с вашими новыми законами, потому его сиятельство лишь хотел, чтоб вы подтвердили, что мы можем действовать так, как дозволяет нам указ короля Ричарда в случае обнаружения заговора против Сен-Марко и короля, без каких-либо изъятий.
— На кону стоит не только незыблемость королевской власти и благо Сен-Марко, но и будущее нашего мира, — после минутного раздумья произнёс Жоан. — Потому, скрепя сердце, я снимаю наложенные мною ограничения в части действий тайной полиции в отношении заговорщиков и их пособников. Вы можете действовать так, как разрешил вам мой отец.
— Благодарю, ваше величество, — поклонился граф Раймунд и, кивнув Марку, направился к двери.
Когда они вышли из кабинета, граф обернулся к нему.
— Я полагаю, этого достаточно, чтоб развязать нам руки, — заметил он. — Действуй быстро и не церемонься. Последнее время кое-кто начал забывать, что одной из функций тайной полиции является устрашение врагов королевства. Придётся им напомнить об этом.
— И всё же я пока сохранил бы сдержанность в отношении подданных альдора, — ответил Марк. — Мы не можем допустить ошибки, которые алкорцы используют как дополнительный козырь для отмены переговоров. Поэтому я пока не стану арестовывать Лоримона и брать за горло Фромена.
— Общаясь с ними, можешь пока надеть бархатные перчатки, но в любом случае, постарайся выяснить, замешаны ли они в заговоре, и, если да, то они не должны от нас ускользнуть.
Расставшись с графом, Марк отправился в Серую башню, чтоб узнать, не появилось ли каких-нибудь новостей об Аркуре и его сообщниках. Только он успел войти, как за ним вошёл клерк и сообщил, что его ожидает некто Венсан де Байо.
— Пригласи его, — кивнул Марк и сел за стол.
Спустя минуту на пороге появился миловидный белокурый юноша в дорогом камзоле, украшенном драгоценностями. Поклонившись Марку и учтиво кивнув сидевшему у камина Эдаму, он прошёл к столу и сел.
— Ваше сиятельство желали меня видеть? — небрежно поинтересовался он, окинув взглядом довольно аскетичную обстановку кабинета.
— Да, Пико, я искал тебя.
— Не могли бы вы звать меня… — начал юноша с любезной улыбкой, но Марк резко перебил его:
— Нет!
— Как вам будет угодно, — печально вздохнул он, опустив глаза и разглядывая поблескивающие каменьями перстни на своих ухоженных руках.
— Меня снова интересуют слухи… — начал Марк.
— Это не я! — тут же запротестовал Пико, возмущённо взглянув на него.
— Я знаю, и потому мы встретились здесь, а не в подвале. Я говорю о тех слухах, которые чернят маркиза Делвин-Элидира.
— О том, что он убил ту девицу? Я слышал. Довольно глупо верить, что он был столь неосторожен. Даже если б он её убил, то наверняка его слуги успели бы там всё подчистить, а, скорее всего, он просто поручил бы её убийство профессионалу… Молчу, молчу. Я знаю, что это злобная клевета, направленная против друга короля. Дело опасное и неблагодарное. Кстати, сегодня я слышал новую байку о том, что маркиз Беренгар отравил мышьяком какого-то алкорца.
— Об этом уже говорят?
— Судя по тому, что слухи несутся по городу, как потоки грязи во время ливня, кто-то за это очень хорошо заплатил.
— Я хочу знать кто и кому.
— Двадцать серебряных марок, ваше сиятельство, и я назову вам имена. Но мне потребуется время, это не так просто — отследить источник слухов и ещё сложнее выяснить имя заказчика.
Марк выдвинул ящик стола, достал оттуда два небольших кошелька и бросил их перед Пико на стол.
— Двадцать марок. Если уложишься в два коротких дня, я удвою цену, если одно из имён узнаешь раньше, тут же сообщи мне.
— Ну, да, — понятливо закивал Пико, сгребая со стола кошельки. — Если я найду того, кто запустил слух, вы сами выбьете из него имя заказчика.
— На твоей плате это не отразиться. К тому же я намерен дать тебе крупный заказ. Сто марок золотом, если справишься.
— Что я должен сделать? — с готовностью подался к нему Пико.
— Пресечь эти слухи.
— Это сложно, ваше сиятельство. Нельзя просто сказать: «Заткнитесь, твари», и они заткнутся. Дело в том, что молва уже идёт по городу и её можно остановить только новой молвой, которая опровергнет прежнюю. Понимаете? Скажите мне, что должны говорить в кабаках и тавернах вместо той лжи, и я это сделаю.
Марк задумался.
— Скажи вот что: госпожу Меридор убил нанятый ею комедиант по имени Мишель Аркур, который раньше развлекал её гостей, разыгрывая непотребные сценки. После убийства он сбежал из её дома, потеряв там чёрный кудрявый парик, который надевал, когда изображал маркиза Делвин-Элидира в своих дешёвых сатирах. Кинжал, которым была заколота женщина, — грубая поделка, заказанная для тех же целей, что и парик, а настоящий до сих пор красуется на поясе маркиза, в чём может убедиться каждый, кто явится завтра на моление в храм святой Лурдес, где он будет присутствовать вместе с супругой. Слуги, о которых говорили, что они убиты, пытались сбежать из города, но были схвачены на воротах и уже дали против Аркура показания, в связи с чем его разыскивает тайная полиция. За подтвердившиеся сведения о нём, дают десять серебряных марок.
— Ладно, — рассмеялся Пико, потирая руки. — Если добавить к этому пару пикантных подробностей об отношениях этого Аркура с покойной, то слухи разлетятся моментально! А что вы будете делать, если к вам повалит народ со сведениями об этом Аркуре?
— Платить, — пожал плечами Марк, — если сведения будут того стоить. Теперь об убийстве алкорца. Он жил в доме Беренгара, а в гостинице «Белый мак» встречался со своей любовницей. Она довольно страшна и задабривала его деньгами и сладостями, но всё же надоела ему и от обиды подсыпала мышьяк в вино из розовых лепестков. Однако он умер не сразу, и ещё успел написать на полу угольком из камина её имя, которое тайная полиция пока держит в секрете, потому что она из благородной семьи.
— А что… — пробормотал Пико, выслушав его, — это выглядит куда более убедительно чем то, что его отравил наш маршал. Вы так и не скажете мне её имя?
— Я пока его не знаю.
— Так это правда? — воскликнул он. — И насчёт этого Аркура тоже?
— Это полуправда, но я хочу, чтоб теперь их чернили этими слухами. Чтоб они на своей шкуре испытали то, на что обрекли других. Не стесняйся, сочиняя подробности. Пусть о них говорят с омерзением и презрительным смехом. Можешь упомянуть, что ранее алкорец переписывался со своей дамой через гостиницу «Белый мак». Хозяин с удовольствием расскажет подробности всем желающим выпить в его таверне.
— Отлично! — воскликнул Пико. — Я всё сделаю, но мне нужен задаток. Сами знаете, я плачу тем, кто распространяет слухи, до той поры, пока они не понесутся по городу сами.
— Пятьдесят золотых, — Марк выложил на стол ещё один кошелёк побольше. — Остальное получишь, когда мои сыщики принесут из кабаков твои россказни.
— Вскоре я сообщу вам имена тех, кто чернил друзей короля, ваше сиятельство. — заверил его Пико, поднявшись и пряча кошельки
