Большинство девушек явились не одни, а в сопровождении отцов или обоих родителей, но те сейчас предпочитали держаться не поближе к своим чадам, а мешать чужим проникнуть в первые ряды или, наоборот, пытались в эти первые ряды попасть. До нас долетали злобные препирательства, угрозы, звучавшие за спинами улыбавшихся красавиц.
Но как только Элоранарр достаточно приблизился, ругань стихла, и его завалили приветствиями и пожеланиями успешного отбора. Я словно попала в кошмар. Стало трудно дышать. Инстинкты, брачная магия – всё во мне взбунтовалось. Ярость накрывала мир алой пеленой. Я ненавидела всех этих девушек и родителей, притащивших их сюда. Все они стали для меня на одно лицо – одинаково отвратительными, мерзкими. Их голоса, полные надежды, тревог, и снова надежды, жадности, негодования, презрения – от них чуть не трясло. Оступившись, я едва не рухнула на колено, чудом успела поддержать себя телекинезом.
Кандидаток было, наверное, больше двух сотен, и я задыхалась рядом с ними, ослепла от ревности и гнева. Не представляла, как искать здесь своих вассалов, как говорить с ними, если горло сдавил спазм, и я боялась открыть рот, потому что чувствовала – зарычу. И когти мне пришлось спрятать в кулаки.
Внутри всё дрожало от бессильной ярости, от того, что Элоранарр здоровался с этими девицами, улыбался им, рассматривал, как потенциальную пару. Вейру и Диору я никогда не воспринимала так остро ненавистными. Возможно потому, что знала – они не избранные, и Элоранарр не останется с ними, но сейчас, здесь… Или проблема была в брачной магии: сейчас я воспринимала Элоранарра как полностью своего дракона, я жаждала близости, совместных детей…
Меня накрывало безумие, всё потемнело, звуки доносились словно издалека, я не понимала, что говорил Элоранарр, но, кажется, он шутил, потому что девушки смеялись.
– Халэнн… Халэнн… – сквозь невнятный гул звуков донёсся чей-то голос.
Я развернулась, краем глаза улавливая, что и Элоранарр развернулся тоже. Мои вассалы. Удивительно, что я их узнала. Три главы семейств, четыре приведённые ими девушки, управляющий столичного дома и скромно потупившаяся Сирин Ларн, по моему приказу доставленная сюда под его чутким присмотром.
Хватило сил только махнуть в сторону ворот, я развернулась и направилась туда, старательно сосредоточившись на телекинезе.
Как же хотелось кричать! Кричать во всё горло, чтобы с диким воплем из меня вырвалась вся эта истерическая, ненормальная тьма.
За моей спиной Элоранарр пожелал девушкам удачи, предупредил, что отбор начнётся чуть позже и последовал за мной. Я настолько не хотела этого слышать, что слова превращались в невнятный гул.
Я остановилась. Нет, не для того, чтобы на публике соблюсти приличия: просто мои вассалы шли за мной, и Элоранарр тоже за мной, они оказались вместе, а я не могла этого вынести. Тошно от того, что не получалось усмирить до конца ревность, подавить гнев. Тошно и страшно: а если Элоранарр найдёт пару? Как я это переживу сейчас, под действием брачной магии? Никогда ни одна драконесса не подпустила к своему дракону соперницу в брачный период. И если раньше мне казалось, что перетерпеть такое возможно, сейчас я поняла, как это больно, страшно – насколько эти эмоции будят всё звериное, злое, хищное.
Элоранарр догнал меня, опалил своим запахом, близостью – мой дракон. Пусть на оставшиеся полторы недели действия брачной магии, но сейчас для меня он только мой. Самый желанный. Родной. Даже без ментальной связи, а с ней… мы бы вместе сходили с ума от жажды обладать друг другом, мы сгорали бы от этого удовольствия вместе, с радостью.
Медвежьи головы гвардейцев у ворот напомнили о Дарионе и его предупреждении, что от моего решения может зависеть судьба всего рода Аранских. Я отдала бы все мои деньги, чтобы узнать, одна я выжила из потенциальных невест принца Линарэна или есть другие кандидатки?
Приближались ворота. Приближался дворец. Мои вассалы молча шли за нами, а Элоранарр молча вёл нас внутрь. Его запах… какой же у него сладко-острый, волнующий запах. Как прекрасны его длинные огненно-рыжие волосы, сверкающие на солнце, будто драгоценности…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Миг темноты.
И я уже прохожу через ворота, не помня, как миновала последние несколько десятков шагов до них. Элоранарр взмахивает рукой, и в стене живой изгороди открывается арочный проход на площадку, выделенную для самых привилегированных кандидаток и их сопровождающих. Ощущение, что я в кошмарном сне, усиливается. Здесь намного больше кружев, ярче сверкают драгоценности, этих драгоценностей слишком много, рябит в глазах. Здесь шесть девиц рода Дарлис, устроившего ненавистную моду на кружева, и две из девушек, предложенные мне в невесты, теперь смотрят на Элоранарра, а мне хочется их порвать.
На солнце сверкают кубки в руках некоторых гостей. На столах – многоярусные блюда с угощениями. Даже появление Элоранарра не останавливает тихий гул разговоров: многие пользуются случаем завести и укрепить знакомства, обговорить дела. Это похоже на бал, только девушек слишком-слишком много, и цель – заполучить моего Элоранарра.
А ещё здесь много, очень много магии, и ментальной тоже – кажется, ментальные амулеты есть на всех, а у некоторых по несколько штук и даже полноценные комплекты.
– Всё готово к открытию межмировых переходов, – доносится сбоку. Это придворный маг Эрршам. Большой любитель женщин, он не упускает случая оценивающе поглядывать на девушек. Интересно, скольких он приметит и потом соблазнит?
– Начинай переброс, – отвечает Элоранарр. – Больше нет смысла тянуть.
Кружево на моей руке тянут – осторожно, неуверенно. Оглядываюсь: Сирин Ларн смотрит на меня огромными, влажными глазами, её слова я читаю по бледным губам:
– Отпустите меня к сестре.
И снова темнота.
Если раньше я стояла возле живой изгороди, теперь оказалась в толпе кандидаток. Сюда забрались и Вейра с Диорой, посмеивались в кубки и оценивающе изучали остальных. Сирин Ларн жалась ко мне, стискивая любезно подставленное ей предплечье. Похоже, у меня опять что-то подобное тому, что было в имперском банке, когда часть действий я просто не запоминала.
– …вы сами прекрасно понимаете, – голос Элоранарра – горький мёд, – как мы рады видеть среди кандидаток представительницу славного рода Фламиров.
Он улыбался главе рода Фламиров, статному Шарону. Представитель некогда королевского рода огненных драконов был во всём алом, кончики длинных белых волос были окрашены красным. Он тоже улыбался – чуть презрительно, почти не скрывая неприязни. Фламиры не могли простить того, что их страну завоевали, а их самих с первой сдвинули на вторую ступень в иерархии родов драконов.
– Понимаю, понимаю, – Шарон Фламир разумеется понимал, что Аранские не горели желанием получить в семью такого соглядатая. Он держал рядом с собой драконессу в алом платье. Черноволосая, низкорослая, она почти не сохранила черт Фламиров, потому что принадлежала к дальней ветке рода. Впрочем, это естественно, ведь у правящих драконов не рождаются девочки, и всякая драконесса в таком роду – приёмыш от кровосмешения со слабыми семьями, зачастую насильно отнятая для того, чтобы потом вот так подложить кому-нибудь нужному. Просто безвольная кукла.
Но даже эта кукла будила во мне гнев.
– Ваше высочество, – бас Дариона раздался за нашими спинами. Он, единственный из медведеоборотней ходивший в чисто человеческом виде, дождался, пока Элоранарр развернётся. – Местные кандидатки второго порядка выстроены вокруг дворца. Сейчас начинается построение прибывающих из других миров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Отлично, – по голосу Элоранарра этого не скажешь. – Я весь в предвкушении.
Склонив голову, Дарион перевёл взгляд с него на меня:
– Халэнн, можно с вами поговорить?
Он хотел вывести меня из зоны действия родового артефакта, убрать отсюда, чтобы я точно не стала участницей отбора Элоранарра. В тёмных глазах с огромными, почти на все белки, радужками отчётливо читался укор: «Ты что творишь?»
