– Да уж, очень бы хотелось…был рад… обнимаю…
Сидоров собирался также обнять Виктора Викторовича, но тот ждать не стал и вернулся к руководству важнейшей службы страны.
Раздались короткие гудки, и Сидоров протянул трубку:
– Гудки уже…
Сергей Сергеевич снова обнял профессора и сказал:
– Всё замечательно…прекрасно… готовьтесь к премии и награде – пока на местном уровне… а там выйдем и на федеральный…
Провожая профессора, Сергей Сергеевич торжественно вручил ему Почетную Грамоту налоговой службы страны, пакет с подарками от Управления, где, кроме налогового кодекса, были и приятные фирменные презенты самому Сидорову и его супруге.
Копию Почетной Грамоты Сидоров отправил в адрес Почетного Президента доктора Свенсона, поздравил его с признанием Пушистых систем Руководством налоговой службы страны и готовностью принять их на вооружение ведомства.
В ответе значилось.
Дорогой Паал!
Почетный Президент доктор Свенсон рассматривает твою победу как важнейший шаг по признанию Пушистых систем в жизненно важной структуре России.
Особое впечатление на доктора Свенсона произвела твоя Почетная Грамота, что свидетельствует о жизненной силе нашей прогрессивной технологии.
Грамоту вывесили на почетном месте.
Горячий привет и поклон Сергею Сергеевичу.
Налоговый кодекс Норвегии и Ценные подарки ему и Виктору Викторовичу высылаем.
Обнимаю, VANJA.
В эту ночь Сидорову снилось, как Виктор Викторович радостно поздравляет его с полной реорганизацией налоговой службы, в результате чего сам Сидоров и все его семейство полностью освобождаются от уплаты любого налога.
Теща, которая как пенсионерка вовсе налогов не платит, решительно и гневно осуждает эту антинародную акцию, ссылаясь на то, что финансовое благополучие страны вот-вот рухнет в результате этой псевдореорганизации.
Наутро пресса сообщила, что в правительство подан проект новой сбалансированной шкалы налогов, основанной на новейших достижениях передовой мировой науки.
В программе новостей было объявлено, что депутаты городской Думы переименовали 3-ий Налоговый тупик в Тупик Викинга П. Сидорова.
Агриппина Петровна на импровизированном митинге у подъезда своего дома призвала проклятия на голову тех, кто придумал переложить тяготы налогового бремени на плечи трудящихся.
Сидоров впервые задумался о рискованном влиянии Пушистых систем на жизнь страны и решил, на всякий случай, помалкивать о своей роли.
ГЛАВА 29,
в которой профессору, наконец, удастся прочесть наизусть текст N 16, Главный Брахман удостоит его сана Великий брахмачари,а сам Сидоров постигнет Вечную Истину.В аэропорту Бали Сидорова встретили жуткая жара и несколько соблазнительных девушек – активисток Птицепрома.
На шею профессора прелестницы надели гирлянды цветов и доставили в лучшую гостиницу острова.
Здесь уже шло Торжественное заседание, посвященное славному юбилею Птицепрома. В президиуме сидели руководящие и почетные птицеводы.
В центре стола председательствовал солидный мужчина среднего возраста. Сидоров мучительно пытался вспомнить, где он его видел, а потом получил разъяснение от соседа, что это Дмитрий Дмитриевич – ответственный сотрудник Администрации Президента, который и завершил торжественную часть, передав поздравления от Руководства страны и нацелив птичников на решительное увеличение производства птицы, пуха и пера.
– Сегодня, когда наши ресурсы уменьшаются, главное – сохранить курс и найти средства на развитие и переход нашей экономики на иную, более высокую ступень, – подытожил кремлевский чиновник.
Сидоров был уверен, что речь, конечно, идет о внедрении Пушистых систем в народное хозяйство страны и бурно захлопал, чем вызвал интерес членов Президиума, улыбку Дмитрия Дмитриевича и легкий смешок в зале.
На этом заседание быстро завершилось, и всех пригласили в банкетный зал, где среди удивительных экзотических растений и одурманивающих цветов ломился от яств огромный стол.
Почетный профессор убедился, что утки в банановых листьях, слава богу, на столе нет, а рядом с ним удачно оказалась миленькая дама. Он повеселел, довольно скоро захмелел и вел любезную беседу с соседкой, которая назвалась Ксенией и знатной птичницей из Израиля.
Сидоров удивился совпадению имен со своей поэтессой и выразил сожаление, что такая милая барышня работает птицеводом, на что Ксения весело рассмеялась и сказала, что сама она живет и работает в Москве, а была в Израиле всего раз. В Птицепроме же она по линии обмена специалистами двух стран.
Размышляя о том, что заставило израильскую птичницу трудиться в русском Птицепроме, Сидоров решил, что это никак не мешает пригласить Ксению на чашечку кофе, чтобы в интимной беседе обменяться положительным опытом работы в Птицепроме. А затем, конечно, попробовать внедрить Пушистые системы в израильскую жизнь.
Ксения беспричинно и призывно хохотала и, похоже, совсем не возражала поговорить об этом тет-а-тет.
Но тут – как это часто бывает, в самый неподходящий момент! – Почетного профессора вынули из-за стола и сообщили, что его с нетерпением ждет Главный Брахман острова Бали.
Ксения пыталась, было, присоединиться к Сидорову в страстном порыве приобщиться к таинствам индуизма, но ее не взяли, сославшись на приватный характер миссии к Великому Брахману.
Сидоров успел пообещать непременно вернуться и продолжить приятную беседу о таинствах другой, не менее увлекательной сущности бытия, которая известна как Пушистые системы.
Ксения заверила, что не сдвинется с места, пока не узнает об этом лично от профессора.
По дороге Сидоров стал мысленно повторять про себя текст N 16.
Огромный храм окутывала таинственная звенящая тишина.
Где-то в глубине виднелась фигура склоненного в молитве человека, рядом находились, по-видимому, его жрецы.
Сидоров неожиданно оробел и совершенно забыл текст N 16.
Периодически кланяясь и сжимая в руках Почетную Акцию, Сидоров в сопровождении переводчика Али, приблизился к Великому Брахману и уже собирался торжественно вручить Почетную акцию N 16, как тот стал что-то говорить с явной угрозой в голосе.
Али тихо переводил:
Так куда вы собираетесь отправиться, чтобы найти Брахмана!?…
Профессор растерялся и собирался, было, сказать, что никуда не собирается, а уже он здесь, рядом, но Великого Брахмана, похоже, совсем не интересовал его ответ и, завывая и помогая себе жестами, продолжил:
Всё есть – Великий Брахман…
На севере – Великий Брахман, На юге – Великий Брахман.
Брахман вверху, Брахман – внизу…
Затем повернулся к Сидорову и воскликнул
Ты – птица райская на дереве, Прекрасный юноша, Девушка, стройная, как лань!..
Профессор изумился, ибо никак не соответствовал обращению, и оглянулся, надеясь обнаружить рядом девушку, стройную, как лань!..
Но никого, кроме Али, не увидел.
Тут его стремительно подвели к Великому Брахману, который, мельком взглянул на него и, накрыв голову профессора золоченой тканью, в благословляющем порыве положил ему руку на голову.
Сидоров опустился на колени, почему-то мелко задрожал, очевидно, в преддверии просветления и познания Вечной Истины.
Великий Брахман продолжил.
Тогда его учитель, Сердце которого было охвачено
Радостью и восхищением, Вставши с сиденья, Обнял его со словами:
Первосвященник поднял почетного профессора с колен и обнял.
Прекрасно, прекрасно, мой мальчик!
Прекрасно, прекрасно, о Великий брахмачари!
Где-то зазвенели колокольчики, а Великий Брахман возложил на голову Сидорова какую-то яркую ленту.
Это, Бхатта, Так соответствует твоему уму, Всегда украшенному спокойствием!
Али прошептал, что профессор только что посвящен в священный сан Великого брахмачари и должен проявить ум, украшенный спокойствием.
Однако, Сидоров совершенно оробел и решил, что пора, наконец, прочитать текст N 16, но никак не мог вспомнить первой строчки.
Не дождавшись какой-либо внятной реакции, Первосвященник решил зайти к уму и сердцу профессора, с другой стороны.
