Читаем без скачивания ЗОНД - Маргарет Бонано

Экскурсия, как и просил Хиран, началась рано. Очевидно, ромуланец чувствовал, что конференция может пройти не так, как хотелось бы, и он лишится, возможно, единственного шанса осмотреть внутри корабль Федерации.

– Вы говорите, что не только офицеры имеют право прогуливаться по этому саду? – терзался сомнениями Хиран.

– Вся команда, безусловно. А сейчас и все пассажиры.

В дальнем конце ботанического сада оживленно беседовала группа музыкантов; некоторые из них сидели на зеленой лужайке, а другие с восхищением рассматривали в огромном, во всю стену, окне медленно проплывающий Темариус и яркую точку – ромуланский "Галтиз".

– Замечательно! – повторил Хиран все тем же восхищенно-завистливым тоном. – Просто восхитительно! На нашем "Галтизе" вы не увидите ничего подобного.

– Ну, все-таки ваш корабль довольно небольших размеров, – поспешил успокоить Кирк. – В нем трудно выделить место и под клумбы, не говоря уже о таком царстве комфорта и уюта.

– Царство комфорта и уюта... Да... Однако для центуриона Тиама и его жены нашлись и комфорт, и уют. Скажите, капитан, вы верите, что из всей этой затеи может выйти хоть какой-нибудь толк?

На некоторое время Кирк погрузился в раздумья.

– Надеюсь, но не очень-то верю.

– Я тоже, – признался Хиран, изучающе посмотрев на землянина, словно решая для себя вопрос о продолжении разговора на эту тему. – Скажу вам откровенно, капитан, в самом начале этой миссии я еще тешил себя кое-какими иллюзиями, пока не узнал ближе центуриона Тиама. Вас это удивляет?

– Только то, что вы в этом признались, – рассмеялся Кирк.

– Что ж, тогда попробую удивить вас еще больше. Знаете, капитан, я тайно надеюсь на успех археологов. Вдруг они откроют, что эризианцы были предками землян. Знаете, почему мне этого хочется?

– Почему? – спросил Кирк, стараясь оставаться невозмутимым.

– Тогда наше правительство вынуждено будет разрешить доступ федератов к этой планете, пусть и на своих условиях. И нам останется лишь протоптать тропинку друг к другу. Вот это и будет настоящим началом!

– Надеюсь, что и мое правительство поступит так же, если выяснится, что эризианцы – ваши предки.

Оба капитана замолчали. Продолжать подобный разговор им не хотелось, иначе придется выяснять, у какого государства больше прав на Нейтральную Зону и кто вправе разрешать чей-то допуск.

– Скажите, Кирк, раз мы столь откровенны друг с другом, существует ли на самом деле Зонд? Или это плод чьей-то больной фантазии?

– Это не миф, это реальность, Хиран, – в голосе землянина послышались нотки печали. – Очень грозная реальность.

– В самом деле? Вы его сами видели?

– Видел. И даже слышал. Я видел, что может натворить этот Зонд. Могу даже показать записи, сделанные во время его последнего приближения к Земле. Кстати, вашему правительству не мешало бы тоже с ними ознакомиться.

– Безумно был бы рад взглянуть на эти записи, но боюсь, это ничего не изменит: для Тиама и для тех, кто его послал, мое мнение абсолютно безразлично, впрочем, как и ваше.

– Вы имеете в виду Временное правительство?

– У нашего правительства никогда не было единого мнения даже в лучшие времена, – пожал плечами Хиран. – А сейчас и подавно.

– Мы слышали, что среди ваших властей идет какая-то закулисная борьба, но...

– А когда ее не было? Реформы... – Хиран усмехнулся. – Они только на бумаге. Если и были какие-то реформы, то они не продвинулись дальне Цитадели. Тот, кто назначил центуриона Тиама главой миссии, несомненно, является противником реформ.

Кирк был поражен откровенностью ромуланца и уже начал подозревать его в неискренности.

Внезапно Хиран остановился и носком ботинка провел по густой зеленой траве.

– Скажите, капитан, разрешается ли выходить за пределы дорожек? Я вижу, некоторые пассажиры даже разлеглись на траве.

– Вообще-то это не приветствуется. Но чем не пожертвуешь ради успеха миссии? – ответил Кирк, продолжая сомневаться в искренности ромуланца.

Молча улыбаясь, коллеги свернули на большую живописную лужайку.

– В том материале, что я видел, ваше третье положение отсутствовало полностью, – заметил Дайян. – Вот потому-то я и не мог составить целостной картины вашей рабочей гипотезы.

За разговорами археологи не заметили, как прошли уже добрую милю от базового лагеря и поднялись на вершину холма, теснившего с запада легендарный город. Отсюда, с огромной высоты, двенадцать пар археологов казались муравьями, копошащимися среди таинственного лабиринта. Сам город был куда больше, чем это представлялось в лагере. Воистину, древний город – самый большой памятник эризианской культуры, на чьи пыльные руины ступила нога археолога.

– Для того, чтобы иметь полное представление о моей гипотезе, необязательно знать уточняющие положения, – сказала Одри. – Потому что, образно говоря, это симфония, а не описанная математическими законами жизнь каждой отдельной ноты. Положения, сдобренные формулами и расчетами, лишь вычленяют мою теорию из океана других, не менее правдоподобных. Общая картина истории эризианской культуры ясна и без математических раскладок.

Просто взгляните вниз...

– Боже, как я хотел бы, чтобы сейчас здесь была моя сестра! воскликнул Дайян. – Если бы вы знали, как она жаждет увидеть что-нибудь, захватывающее дух! Для нее и музыка, и археология – блюдца, полные тайн, на которых нет математических выкладок. Она считает, что холодно и трезво анализировать жизнь давно умерших цивилизаций, как и законы музыкальной гармонии, – это все равно, что препарировать душу.

– Большинство землян чувствует то же самое.

– Но ведь и вы землянка...

– Земляне не так категоричны и рассудительны, как я. Землянка по происхождению, я вулканка по складу характера. Многое из человеческого мною уже утеряно.

"Кажется, я опять завела не тот разговор, – вовремя спохватилась Одри. – Хватит заниматься пустой болтовней." Стараясь сменить тему, доктор указала на скопище руин у дальнего конца долины.

– Вон там центральная часть города. Видите?

– Пока не вижу, – Дайян переводил взгляд от вытянутой руки землянки к руинам и обратно.

– Там, где находится одинокая стена, на некотором расстоянии от других руин. Это и есть центр.

– Да, теперь вижу. Спасибо, доктор Бенар. Я и за тысячу лет не догадался бы, что это и есть центр города.

– Это приходит с практикой и опытом. Я побывала на двух других эризианских планетах и отметила все закономерности и аналогии. Будь у вас время, вы пришли бы к тем же результатам.

– Возможно. Но вы слишком щедры в своих оценках, доктор. А если допустить, что это лишь один из центров города и не самый главный. Значит, где-то должны быть и другие?

Голос Дайяна чуть дрожал. Его взгляд скользил по руинам древнего города, в котором не осталось ни одной целой улицы, ни одного целого строения. В планировке города не было ни одного прямого угла или хоть какой-нибудь прямой линии, кроме как в ярко выраженных городских узлах.

– Например, там, – Дайян показал на скопление разбитых стен в самом центре долины. – Если ваши формулы верны, то центров должно быть два.

– Совершенно верно, – согласилась Одри. Вдруг из груди землянки вырвался крик триумфа, триумфа, который Одри Бенар испытала до этого всего лишь раз в жизни – на Калисе-Три, до трагедии. Несомненно, это "чертог исхода"! Доктор стала в уме производить расчеты: если удвоить расстояние между центрами, затем вычесть расстояние до ближайшего опорного узла и разделить на... Ошибки быть не может, это он!

Совершенно забыв о Дайяне, Одри Бенар бросилась вниз по тропе, поднимая за собой клубы пыли.

Ровно в 9 часов утра в пресс-центре "Галтиза" появился Хандлер, едва сдерживающий зевоту после нервной бессонной ночи. Райли, в отличие от своего молодого коллеги, не скрывал ничего и зевал ежеминутно. Это была первая большая пресс-конференция Райли, да еще в таком необычном составе.

Противоположная сторона во главе с центурионом Тиамом уже заняла свои места и не выказывала ни малейших признаков бессонницы или усталости.

Однако все ромуланцы, кроме невозмутимого Китала, слегка нервничали и с нескрываемой опаской поглядывали на своих оппонентов.

Райли, понаблюдав за главой ромуланской делегации накануне вечером, когда Яндра поразила всех своей игрой, сделал определенные выводы. Он решил, что Тиама нельзя назвать ни тонким ценителем искусства, ни просто достойным супругом. Скорее, он холодный делец, ищущий выгоду везде, где только можно ее найти. Во время выступления Яндры центурион ревностно следил за реакцией публики, считая успех жены своим собственным.

От взгляда Райли не ускользнуло и то, с каким потухшим взором Яндра встретила то ли просьбу, то ли приказ мужа доказать этому землянину-выскочке, чья раса выше в искусстве. Заинтригованный, Райли бросал взгляд то на сцену, где находились Пеналт и склонившийся над ним Тиам, то в зрительный зал, в полумраке которого поблескивали печальные глаза Яндры. Без сомнения, заключил тогда Райли, ромуланка поднялась на сцену по грубому принуждению.