доходчиво объяснил, что нельзя. Он постарался быть максимально деликатным, говоря о проблемах с характером, но по всему выходило, что проблемы у Галины вовсе не с характером, а именно с головой. И потом, какая нормальная мать станет признаваться своему ребенку, что одного ее любовника убил другой любовник? Как-то не комильфо. Наверное, настоящий сыщик все равно попытался бы поговорить с Еленой Евгеньевной, порасспрашивать ее, но, во‐первых, Петя Кравченко не сыщик, а обыкновенный журналист, и задачи перед ним стоят совсем другие, а во‐вторых, этой дамы все равно нет в стране, она сейчас в Лондоне, в какой-то бизнес-школе повышает квалификацию. Разговоры на столь деликатные темы нельзя вести онлайн, только лично, глаза в глаза.
Но если Садкова убили все-таки не из ревности, а по другой причине, то почему вдова следователя настаивала именно на этой версии?
В общем, полная непонятка. И старый пень Николай Андреевич Губанов знает ответ, но тянет кота за причинное место.
– Наверное, придется признать, что Садкова я для книги отобрал ошибочно, его смерть не связана с исполнением служебного долга, а если и связана, то как-то очень косвенно, – сказал Петр, когда они пришли домой.
– Собираешься бросить?
Голос у Карины был странным. Петр отметил, что по мере приближения к дому девушка становилась все более напряженной и даже словно бы испуганной. Что это с ней? Боится, что вот сейчас-то и начнется настоящая выволочка за неосторожно сказанные слова? Думает, что Петр не хотел затевать разборку ни при Дмитрии, ни в машине, сделал вид, что все в порядке и он не сердится, а дома уж оторвется по полной? Господи, вот дурочка! Неужели за все время, что они вместе, Карина не поняла его характер?
– Нет, бросать не стану. Хочется понять, что за историю мне рассказывает Губанов. Там явно что-то есть, какая-то фишка. Ну и вообще, интересно стало. Даже если Садков не подходит для этой книги, все равно материал любопытный. Знаешь, у людей в головах живет стереотип, что, дескать, если убивают сотрудника правоохранительных органов, то автоматически считается, что он геройски погиб при исполнении. А они ведь точно такие же люди, как мы все. С точно такими же проблемами. И их могут убить за что угодно, как и любого из нас. Из ревности, при ограблении, из хулиганских побуждений, по пьяни… Я даже подумал, что следующую книгу напишу именно об этом, соберу материал о полицейских, следователях, прокурорах, судьях, которых убили по самым обычным мотивам, как простых смертных, а не геройских небожителей.
Петр старался говорить весело и увлеченно, чтобы Карина поняла, что он не намерен затевать ссору, и уже расслабилась. Но она слушала и словно уменьшалась в размерах. Съеживалась, что ли… Да что с ней такое?!
– У тебя что-то болит? – озабоченно спросил он. – Ты прямо сама не своя.
Карина уселась на диван, судорожно сжимая руками свой рюкзачок, который обычно валялся в прихожей.
– Петя, я не буду просить, чтобы ты не ругался… – начала она дрожащим голосом.
– Да я и не собираюсь, – улыбнулся Петр. – Ты что, Кариша? Все в порядке, проехали. Ты же знаешь, я отходчивый и не злопамятный. И потом, я тебе уже сказал, что все к лучшему.
Она удрученно покачала головой:
– Я не про это. Я совсем плохое сделала, Петя. Если ты будешь сильно ругаться, то я готова. Я заслужила.
Петр не на шутку перепугался. О чем это она? Что случилось?
Карина молча расстегнула рюкзачок, вытащила две фотографии, протянула ему.
– Что это?
– Сам посмотри.
Он посмотрел. Черно-белые, отпечатанные на специальном принтере. Явно очень старые, сделанные на пленку и впоследствии оцифрованные. Народу много, толпа какая-то. И что?
– Петя, я их украла, – упавшим голосом призналась Карина. – У Демченко. Когда она меня выгнала, я зашла в другую комнату, а там…
Так. Понятно. Чистая душой, честная девочка даже не ведает, какими праведными и неправедными путями журналисты порой добывают информацию, нужную для их расследований. Она имеет дело с уже готовыми текстами и не очень хорошо представляет, каким потом, кровью, уговорами, хитростями и ложью эти тексты порой создаются.
– …Из тех, которые с дырками, я побоялась брать, их было всего шесть, Галина может заметить, если что-то пропадет, – рассказывала Карина, слегка запинаясь. – Я взяла две точно такие же, но целые, и ногтем отметила тех людей, у которых головы проколоты. Вот на этой две дырки, здесь и здесь, – она показала кончиком пальца, – а вот на этой три. Там этих фотографий штук сто, не меньше, Галина точно не заметит, вряд ли она их постоянно пересчитывает.
Петр опустился на пол рядом с диваном, поднес снимки к глазам.
– Ну ты даешь, – выдохнул он.
В толпе на фотографиях мужчины в пальто и меховых шапках, в форменных шинелях и фуражках, у некоторых на головах папахи, женщины в черных платках.
– Похороны Садкова? – предположил он неуверенно.
– Я тоже так подумала. А те трое, на которых дырки, все в шинелях. Интересно, кто это?
Лица на снимках были совсем мелкими. Петр напряг зрение, прищурился. Нет, не получается.
– У нас лупа есть?
– У тебя в ноже, – ответила Карина не задумываясь. – А нож ты в последний раз брал, когда приворачивал шуруп на кухне, на дверце шкафчика, тебе нужна была отвертка. Наверное, там и оставил. Принести?
– Я сам, – вскочил он.
Нож и в самом деле валялся на кухне на подоконнике. Чего в этом ноже только не было! В толстой рукоятке прятались и штопор, и отвертка, и кусачки, и пилка для ногтей, и ножнички. Даже маленькая лупа была.
Под увеличительным стеклом лица не стали четче, наоборот, черты размывались, но зато сделались крупнее, и в одном из мужчин Петр без колебаний опознал Николая Андреевича Губанова, только значительно моложе. Ну да, на сорок лет, если на фото действительно запечатлены похороны следователя Садкова. Вот интересно, с какого перепугу эмвэдэшный кадровик Губанов заявился на похороны следователя областной прокуратуры? Был лично знаком? Или как? Уж сколько часов Петр разговаривал с Николаем Андреевичем, а тот ни разу не обмолвился о том, что знал Садкова. Вот же хитрый лис! Хотя, возможно, он вовсе не хитрый лис, а полный склеротик и маразматик…
Второй из помеченных Кариной персонажей тоже в форме, но сколько звездочек на погонах и большие эти звездочки или маленькие, с того ракурса не видно. Молодой, высокий, плечистый. Кажется, даже симпатичный.
Третий – невысокий, с двумя звездами на погонах, подполковник.
– А Галина там есть? – спросила Карина. – Дай я сама посмотрю. Интересно, какой она была в молодости. Должна быть обалденно красивой.
Петр
