жертва в пару кошек?! Да и во двор она не могла зайти на следующий день из — за оберегов.
Как только дед повалил крест, Анга довольно осклабилась — почувствовала свободу, потянулась как кошка и взяла кошель с теми самыми монетами. Сделав наговор на них на имя Саши, раскидала на перекрестке дорог и расхохоталась, глядя мне в лицо, будто действительно могла меня видеть.
Я проснулась, задыхаясь от ужаса. Если с Сашей теперь все в порядке, то как же помочь деду? В книге ведуний ничего не сказано о снятии подчинения воли с человека. А дед ходит ни жив, ни мертв и совсем не реагирует на вопросы. Усадила деда на табурет и молилась, пока не начала запинаться, но чтение молитв не дало никакого результата. Пришлось дожидаться ночи, чтобы все разъяснилось.
Бабушка всплакнула от бессилия, но что случилось — уже не изменить. Я встала и обняла ее, чтобы хоть как — то поддержать, показать, что она не одна и есть, ради чего жить. Бабушка, почувствовав себя лучше, решила досказать свою историю до конца.
17.3. Роковое полнолуние
— Ту ночь я не забуду никогда! Анга больше не собиралась скрываться и явилась к нам домой в полночь. Повезло, что детей дома не было. Я отправила их на шашлыки с друзьями на всю ночь. Чувствовала, что подальше от дома им будет безопаснее.
Прикоснуться к забору она не могла, но ей это и не было нужно. У нее в доме уже имелась марионетка, исполняющая любую ее прихоть!
Я, увидев ее в окно, начала громко молиться и читать «Отче наш». На краткий миг ее скрутило судорогой и она истошно заорала. Но эта ночь принадлежала ей, она давала ей силы и могущество.
Ползая на коленях, Анга, сверкающими во тьме глазами, зыркала по нашим окнам, пока не наткнулась на деда, стоящего у окна и взирающего на все отсутствующим взглядом. Она по — звериному расхохоталась и отдала ему приказ:
— Убей ее! — взвизгнула противным голосом.
Я ожидала чего угодно, но только не этого. Я стала молиться пуще прежнего, всей своей силой души уверуя в молитвы, в то, что все будет хорошо. Верила, что не может любимый человек причинить боль или еще какой вред.
Но ваш дед со стеклянными глазами медленно надвигался на меня. Ангу на улице снова корчило от моих молитв. Использовав мое секундное замешательство и сумев набрать в легкие воздуха, эта вражина заорала:
— Прикончи, дрянь! Не мешкай, идиот!
Дед замер на миг, но подчиняясь новому приказу, стал двигаться быстрее.
Ведьма, пользуясь заминкой, встала с земли и бросила моему мужу:
— Давай заканчивай тут и дуй в лес. Я уже говорила, что делать. А я пойду на кладбище зализывать раны. Может успею еще какого — нибудь бомжа выпить. Никто и не хватится! — пошатываясь, удалялась вражина от нас.
Дед вытянул из стола с инструментами молоток и замахнулся на меня. Я не в силах была пошевелиться и не пыталась даже отползти. Только сквозь слезы смотрела на мужчину, которого любила и уважала все эти годы, и тихонько молилась.
Не знаю, что помогло: то ли мои молитвы были услышаны, то ли дед испытывал ко мне такие же светлые чувства, как я к нему, но он пошатнулся, пришел в себя.
Возможно, подчинение Анге ослабло из — за ее ранений. Дед огляделся, не понимая, что происходит, где он находится и почему я в слезах сижу на полу. Увидел молоток в своей руке и брезгливо отбросил. Пробормотал извинения, как сильно он нас всех любит и на этом чудеса закончились.
Он не смог полностью освободиться от привязки и глаза его снова стали стеклянными. Из последних сил, чтобы не навредить мне, он выбежал из дома и направился в сторону леса. Как говорила Анга — у него была четкая инструкция, которой он должен следовать. Еще не все дела его были окончены.
Я отдышалась, более менее приходя в себя. Я не знала, где в лесу искать деда и чем ему помочь, но зато Анга выложила, где будет она. Умрет она — спасется дед.
Я положила в пакет пару бутылок со святой водой, святое масло, и решительно направилась на кладбище. Вот и все мое оружие против этой нечисти, а уж молитвы никто не сможет стереть из моей памяти.
Минут через пятнадцать я достигла оградки кладбища. Дальше я продвигалась крадучись, так как у меня больше нет преимущества в виде освященного дома с двором. А она ведьма молодая — ей и секунды хватит убить меня.
Про бомжей она говорила чистую правду. Но, скорее, это были просто выпивошки. Они частенько ошивались возле кладбища. Люди постоянно приходили проведать на могилку кого — либо из родственников и оставляли угощение в виде закуси и чарки водки. И делали они так не только на Пасху.
Анга как раз нашла одного такого «везунчика» в подпитом состоянии и взяла его за руку, собираясь присосаться к его жизненной энергии. Я не могла геройствовать, годы уже не позволяли. У меня был только один шанс спасти нас всех!
Я начала нашептывать молитвы, и ее словно током ударило. Ведьму отбросило от лыка не вяжущего мужика сначала на надгробие, а когда я с двойным усердием продолжила — она, катаясь в конвульсиях, скатилась в свежевырытую яму.
Анга так и не поняла, где я пряталась, чтобы околдовать меня. Я же, стоя за деревом у одной могилы, и, не переставая верить и шептать, полезла в сумку и достала бутылку со святой водой. Швырнула её в яму к Анге прямо из своего укрытия. Оттуда донесся нечеловеческий вой.
Больно, значит, — подумала я тогда со злым удовлетворением. А мне разве не больно, когда моей семье причиняют вред, когда моих детей заставляют страдать?! Все мысли о человечности покинули меня сразу же, как только я вспомнила безэмоциональное личико Леночки и полуживого Сашу. Мочить гадов надо!
Яма была глубиной примерно с миниатюрного человека в полтора метра. Анга привстала и пыталась вылезти из ямы, пыхтя и цепляясь обожженными руками за края могилы и выступающие корни растений.
Я решила помочь ей. Взяла лопату, небрежно брошенную кем — то из копальщиков, и со всей старческой дури врезала ей по голове. Она покачнулась и упала. Понимая, что такие твари просто так не умирают и у меня мало времени, выхватила из сумки пузырек со святым маслом и обрызгала ее тело.
Ведьма начала дымиться. А я
