Карьеру Сергей Мироныч начинал на южном фронте Гражданской войны. Некоторое время находился в подчинении у бывшей любовницы Николая Гумилева Ларисы Рейснер. Потом перебрался в столицу и сумел выдвинуться. Именно Киров представил Сталину совсем молоденького тогда Лаврентия Берию, и со временем двое кавказцев, как вы, наверное, знаете, подружились. В Ленинград Кирова направили, чтобы под корень выкорчевать все напоминавшее о Зиновьеве.
С одной стороны, уехать из столицы, где только и могла коваться серьезная карьера, было не очень здорово. А с другой – Ленинград – это все-таки Ленинград. Жить в этом городе уже само по себе похоже на главную в жизни карьеру.
Для начала на новом месте Киров завел себе уютную шестикомнатную квартиру. Располагалась она в бывшем здании страхового общества «Россия» на Каменноостровском проспекте, 26. Считается, что у этого дома самые длинные в Петербурге проходные дворы. По этой причине большинство сцен в нынешних сериалах про ментов снимают именно тут. Если присматриваться внимательно, то можно заметить: погони и лихие захваты во всех этих «Улицах разбитых фонарей» каждый раз снимаются на фоне одних и тех же подворотен. Но это сейчас, а лет семьдесят назад дом был знаменит не этим, а тем, что сюда, поближе к власти, перебрались все ленинградские селебритиз.
При царях тот, кто желал делать карьеру, должен был иметь прямой доступ к августейшему телу. Теперь строй вроде как сменился, да только система все равно осталась прежней. Центром притяжения дом на Каменноостровском был лет тридцать подряд. На некоторых его стенах не хватает места, чтобы повесить еще одну мемориальную доску: несколько высших партийных функционеров, пара звезд черно-белого кино, военачальники, герои СССР и на десерт – композитор Шостакович. Всем хотелось жить поближе к власти, которую тогда олицетворял Сергей Киров.
Это был серьезный, неторопливый и знающий толк в комфорте человек. Ко всему, чем занимался, Киров подходил с этакой крестьянской основательностью. Свою квартиру он обставил без особого шика, но уютненько. Так же он постарался устроить и всю жизнь доставшегося ему города. Преступность была ликвидирована, беспризорников отправили в специнтернаты, воров в законе определили валить лес. На улицах вновь загорелись электрические фонари, брусчатку заменили асфальтом. На окраинах, типа Автово, для рабочих стали строить уютные коттеджики, которыми планировалось быстро заменить коммуналки центра. Именно при Кирове в Ленинграде появились первые светофоры и самая современная в Европе киностудия «Ленфильм». Ну а на Литейном к небесам взметнулся гигантский офис НКВД.
Офис был гигантский, а вот Киров – очень невысок. Чуть выше, чем по плечо Сталину, а у Сталина рост был что-то около 156 сантиметров. Поэтому градоначальник носил сапоги на высоком каблуке и фуражки, чтобы казаться повыше. Но это не помогало: любой человек среднего роста все равно смотрел на него сверху вниз. Ну и, как это водится среди невысоких мужчин, Киров стремился компенсировать внешнюю неказистость победами на любовном фронте. Как и положено высшему партийному функционеру, Сергей Мироныч был женат, да только жена удовлетворить интимные амбиции супруга была не в состоянии. К моменту переезда четы Кировых в Ленинград она была уже несколько лет как прикована к инвалидному креслу. Тяжелейший инсульт, частичный паралич, невнятная речь. Жила она в основном на служебной даче и с супругом виделась нечасто. При встречах называла его «товарищ» и по имени-отчеству. В общем, ничто не мешало градоначальнику с интересом посматривать на окружающих лиц женского пола.
Позже, уже после гибели Кирова, остряки утверждали, будто Мариинский театр был переименован в Кировский по той причине, что каждая балерина из труппы успела переночевать у Сергея Мироныча на Каменноостровском. Это, конечно, неправда. Но то, что кое-какие внебрачные связи у Кирова имелись, не ставили под сомнение даже его преданные соратники. Другой вопрос, сколько их было, этих связей.
Чаще всего среди фавориток первого секретаря называли 27-летнюю латышку Мильду Драуле. Невысокая, рыжая, тоненькая, голубоглазая. Работала в Смольном на какой-то второстепенной должности. За хорошую службу получила отдельную трехкомнатную квартиру в рабочем районе на Выборгской стороне. Жила там с мамой, сестрой, мужем, свекровью, сестрой мужа, мужем сестры и их ребенком. Кроме того, на кухне у них временно проживал сапожник по фамилии Васильев. Да, иногда квартирка казалась тесноватой, ну да кому тогда было легко?
Мужа Мильды звали Леонид Николаев. Она родила ему двоих сыновей. Старшего назвали Маркс. А насчет младшего почти сразу начали говорить, что уж больно младенец чернявенький да скуластенький… что слишком уж он напоминает высокопоставленного работодателя Мильды, с которым та, бывает, допоздна засиживалась в служебном кабинете… муж, впрочем, на эти разговоры внимания не обращал. Тем более что сразу после рождения этого ребенка жене на десять процентов прибавили зарплату.
1 декабря 1934 года Киров должен был выступать на конференции в одном из городских Дворцов культуры. Конференция начиналась только вечером. На службу в Смольный по этой причине заезжать первый секретарь не планировал. В его отсутствие там проходило какое-то не очень важное совещание, и Сергей Миронович два раза звонил, спрашивал о результатах. Потом, что-то около 16-00, он неожиданно изменил планы, позвонил в гараж шоферу и велел подавать авто к подъезду.
От резиденции градоначальника на Каменноостровском до Смольного ехать (если без пробок) минут двадцать. А никаких пробок в тогдашнем Ленинграде и быть не могло: легковых автомобилей тут было меньше трехсот штук. Пять минут по проспекту до Петропавловской крепости, потом через мост, еще минут пять по набережной до Литейного, тут, возле недавно достроенного Большого дома, повернуть на Шпалерную, а там до Смольного уже и рукой подать.
Проезжая мимо офиса спецслужб, Киров по привычке изогнул шею и выглянул в окно. Громадное здание ему очень нравилось. Шеф НКВД по Ленинграду и области генерал Филипп Медведь, занимавший кабинет в левом крыле здания, услышав, как мимо его окон прошуршали шины кировского кортежа, по привычке посмотрел на часы. Было около половины пятого. Зимой в Ленинграде в это время обычно уже темно. На столе у генерала горела лампа. Медведи и Кировы дружили домами, но сегодня встречаться с первым секретарем Филипп не планировал: много работы.
Он закурил очередную папиросу и перевернул очередной лист в очередном уголовном деле. Через несколько минут, ровно в 16-37, на столе у него зазвонил телефон. Генералу сообщили: только что в коридоре Смольного выстрелом в голову Киров был убит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
