Читаем без скачивания Авдотья и Пифагор - Иосиф Гольман

– Да, — вздохнул Пиф. — Последние десять лет.

– Дим, тебе десять лет назад сколько было? — мягко спросила заинтригованная Ольга Николаевна; женщины просто не в состоянии не заинтересоваться драматической любовной историей.

– Я ее всегда любил, — тихо проговорил Пиф. — И десять лет назад, и пятнадцать.

– А муж — немолодой и богатый? — Мысли Богданова катились по традиционному руслу.

– На три месяца младше меня, — объяснил Пиф и зачем-то добавил: — Его зовут Марат.

– Как все сложно, — расстроился Александр Федорович. — А почему она за него вышла, если любит тебя? Ты извини, что в душу лезу. Но я ведь сразу объяснил — у меня на тебя виды.

– Я думаю, Дуняша просто устала, — подумав, ответил Пиф.

– От чего, Дим? — Это уже Ольга Николаевна.

– От неустроенности, от вечного испуга своей мамы одинокой, от бедности, от того, что мне еще было три года учиться, от того, что я не хотел в хирурги. А еще она Марата всегда боялась.

– А ты? — серьезно спросил Богданов.

– Я — нет, — так же серьезно ответил Пиф.

– Отец Марата — в бизнесе? — Александр Федорович, похоже, начал просекать ситуацию.

– Да. В крупном. Марат тоже. Он очень умен. И решителен.

– И твою девушку сильно любит?

– Болезненно, — снова подумав, ответил Пиф. — Он без нее не может.

– А ты? — спросила Ольга Николаевна.

– Я тоже.

– Как все запутано, — после паузы повторил Богданов. — Но ты же не собираешься от нее отказываться?

– Нет, конечно, — Пифу даже странно было такое предположить. — Я хочу увезти ее куда-нибудь. Подальше от Москвы.

– Куда, например?

– Например, в Израиль.

– Куда-а? — Теперь Богданов удивился по-настоящему. — Ты-то какое имеешь отношение к Израилю? У тебя там родственники?

– Ни одного. Просто моя бабуля оказалась еврейкой. Я случайно узнал, пару месяцев назад. До этого никогда не обсуждалось. Мамина мама. А у них такая фишка, что раз по материнской линии, то и я получаюсь еврей.

– И что это тебе дает? — так и не врубился Александр Федорович.

– Право на репатриацию. Израиль — единственная страна, где меня примут с Дуняшей. А там — не пропаду. Да я нигде не пропаду, просто там можно будет прикрыться от Марата. А в Москве у них все схвачено.

– Ты думаешь, его семья будет тебя преследовать? — спросил Богданов.

– Конечно, — уверенно ответил Пиф. — Станислав Маратович ничего не пускает на самотек, Ну, а Марат со временем покруче папы будет.

– У тебя уже был конфликт с его отцом? — вмешалась в интересную беседу Ольга Николаевна.

– Нет, — покачал головой Пиф. — Вообще-то, это он платит за мое обучение. На бесплатное было не попасть.

– Ничего не понимаю! — Богданов аж головой затряс. — Он платит за обучение злейшего врага своего сына?

– Он не считает меня врагом, — уточнил Пиф. — Я слишком мелок для этого. Так, песчинка на дороге, к тому же полезная.

– А чем ты ему полезен?

– Он… — начал было Пиф, но задумался, подбирая слова. — Понимаете, Станислав Маратович все вокруг себя преобразует. Разумеется, с пользой для семьи. И всем интересуется.

– Так чем ты ему полезен? — повторил вопрос Богданов, теперь явно желая во всем разобраться досконально.

– Я буду хорошим доктором, — просто ответил Пиф. — А еще я их бабушку выхаживал после инсульта и их животных. У Марата дорогая собака от чумы умирала, мы в четвертом классе тогда были, все ветеринары отказались, а я выходил. Вот Станислав Маратович меня и приметил. Я ж говорю, он все вокруг примечает и все к делу пристраивает. К тому же он сначала не хотел, чтобы Марат женился на Дуняше.

– А это почему? — теперь уже удивилась Ольга Николаевна.

– Станислав Маратович считал ее неинтересной партией для Марата.

– И Марат ослушался? — недоверчиво спросил Богданов. В его представлении ослушаться такого папу довольно необычно.

– Марат не может ослушаться, — улыбнулся Пиф, — потому что ему никто не может приказать.

– Даже отец? — Схема отношений в этой семье продолжала оставаться Александру Федоровичу непонятной.

– Даже отец, — подтвердил Пиф. — Марат всегда был самодостаточной личностью, и Станислав Маратович это всегда понимал.

– А каковы твои отношения с Маратом? — тихо спросила Ольга Николаевна.

– Никаких отношений, — вновь улыбнулся Пиф. — Он пока меня терпит. И тоже не считает соперником. Да, кроме Дуняши, он, по-моему, вообще никого не любит, разве что своих родителей и бабушку.

– Ты сомневаешься в том, что он любит своих родителей? — не понял Богданов.

– Марат — очень своеобразный человек, — вздохнул Пиф. — Я знаю его с самого детства — и то мало что могу о нем сказать. Дуняшу он любит, по крайней мере, пока она с ним.

– Последний вопрос, Дим, — помолчав, сказал Богданов. — Если не хочешь — не отвечай.

– Спрашивайте, — спокойно согласился Пиф.

– А почему ты уверен, что эта твоя Дуняша уйдет с тобой? Один раз она уже сделала другой выбор. Ты уж извини.

– Ничего, — честно простил Богданова Пиф. И так же честно ответил: — А я и не уверен, — сказал он. — Я же сказал, надеюсь.

– Понятно, — вздохнул Богданов. — В общем, тебе надо срочно разбогатеть.

– Вы неправильно о ней думаете, — мягко поправил Пиф. — Она очень-очень хорошая. Просто не всем же быть сильными.

– Санечка, ну что ты пристал к парню? — укорила мужа Ольга Николаевна. — Можно подумать, я для тебя в свое время была лучшая партия.

– Ты для меня в любое время — лучшая партия, — серьезно ответил Александр Федорович. А потом неожиданно жестко продолжил, причем так, как будто Пиф не сидел рядом с ними. — Этот парень мне нужен, — четко сказал Богданов, глядя на Ольгу Николаевну и говоря о Светлове в третьем лице. — И я сделаю все, чтобы он работал со мной.

Сейчас он почему-то здорово напомнил Пифу Станислава Маратовича, только играющего на его стороне. Возможно.

– А хочешь, пойдем погуляем? — резко сменив тему, вдруг предложил Богданов жене.

– А ты не устанешь? — обрадовалась она.

– Мне значительно лучше, ты же видишь, — еще больше порадовал он супругу.

Они встали из-за стола и, оставив Пифа в гордом одиночестве, неторопливо направились в сторону океана.

Вернулись лишь минут через сорок. И снова пациент приятно удивил будущего эскулапа: выглядел бодрым и совершенно не уставшим. Ай да хилер!

– Спать совсем не хочется, — сказал Богданов. — Пойдемте еще куда-нибудь завалимся. Есть же здесь какие-нибудь ресторанчики?