Галерея, по которой Зиглинда любила совершать прогулки, примыкала к её, так называемой, Малой резиденции. Зигфрид вышел на свежий воздух, однако, не спешил приблизиться к матушке и её свите. Прежде он пытался разглядеть среди девушек, окружавших королеву, ту самую компаньонку, которую встретил в городе. Та неспешно следовала за своей госпожой, даже не подозревая, что вызвала такой повышенный интерес у наследника трона.
Принц заметил, что девушка печальна, взор прелестницы опущен долу. И он решил во что бы то ни стало выяснить: что же стало предметом её печали. Однако он не мог вот так запросто подойти, и открыто задать вопрос компаньонке, это было бы против правил этикета, установленных королевой и требовавшей, дабы их все беспрекословно выполняли.
Поэтому он решил понаблюдать за ней издалека, тем более, что его выгодно скрывала одна из многочисленных колон, венчавших галерею.
Наконец королева и её свита поравнялась с той самой колонной, за которой притаился Зигфрид. Зиглинда тем временем заметила, что одна из её компаньонок чем-то опечалена.
– Что с тобой, Арнегунда? – обратилась королева к девушке.
– Ах, моя королева… – компаньонка тяжело вздохнула. – Меня снедает печаль… – призналась она.
– Я это вижу. Но должна же быть тому причина?! – властно воскликнула Зиглинда. Ей не нравилось, когда придворные не отвечали на конкретно поставленный вопрос.
– Причина есть, моя госпожа… Дело в том, что мой муж, Оттон, охраняет границы с данами и я почти не вижу его. Вот уже два года, как я замужем, а виделись мы считанные дни…
Зиглинда повела плечами.
– Что поделать, дитя моё… Такова наша женская доля… – со вздохом произнесла она и добавила: – Границы королевства должны охраняться…
– Да, моя госпожа… – поспешно согласилась Арнегунда. – Но меня тяготит такое положение: я – ни жена и – не вдова. Я формально живу в доме мужа, а по сути – в королевской резиденции… Возможно, мне хочется постоянства и определённости.
– Хм… Ты рассуждаешь, как взрослая женщина. Сколько тебе лет?
– Почти девятнадцать… – с поклоном произнесла компаньонка.
– Однако ты такая хрупкая, словно тебе не больше шестнадцати… Ведь ты так не стала матерью?..
– Увы, моя королева… У меня просто не было времени этого сделать.
– Ага… – Зиглинда о чём-то задумалась и последовала дальше по галереи, оставляя своего сына сокрытым колонной.
– …Значит, Арнегунда… – прошептал Зигфрид. – Она замужем, тоскует… Что ж превосходно… Надобно чаще посещать Малую резиденцию.
В тот же день принц начал воплощать свой план. Вечером, когда королева имела привычку проводить время в кругу компаньонок и одна из них читала какую-нибудь римскую книгу, услаждая слух госпожи, Зигфрид решил составить ей компанию.
Он вошёл в просторный зал. Королева восседала на кресле с высокой резной спинкой. Компаньонки расположились вокруг неё: кто на полу – на подушках, а кто на мягких невысоких скамеечках.
Принц поймал себя на мысли, что выглядит матушка истинно по-королевски. Он невольно залюбовался её внешним видом. Прямая спина, гордо поднятая голова, перехваченная золотым обручем; резко очерченный волевой подбородок; крупный прямой нос; слегка прикрытые холодные как лёд голубые глаза, над которыми разлетались в разные стороны стрелки бровей, как нельзя лучше соответствовали высокому статусу Зиглинды. Её руки покоились на деревянных подлокотниках кресла – длинные красивой формы пальцы, унизанные перстнями, были предметом зависти придворных дам.
Арнегунда, склонившись над фолиантом, что-то неторопливо читала по латыни. Зигфрид уловил несколько фраз, они показались ему совершенно бессмысленными. Он решил, что компаньонка читает одну из книг, посвящённых учению Ария[30], почти как полстолетия назад объявленное в Риме ересью.
Зиглинда, наслаждавшаяся чтением, приоткрыла глаза и к своему вящему удивлению увидела сына. Наследник же поспешил к ней, дабы выказать почтение. Он опустился перед матушкой на колени и припал к руке, унизанной драгоценностями.
– Похвально, сын мой, что ты решил навестить меня. Увы, я не часто вижу нашего короля, вечно занятого государственными делами, тебя – и того реже. Я, конечно, понимаю, что ты молод и предпочитаешь проводить время в компании Мердока, сына букелария, и этого торговца… Константина. Впрочем, я наслышано о его образованности и… бесстыдстве.
При упоминании Мердока и Константина несколько молоденьких компаньонок невольно покраснели и опустили глаза.
В это вечер Зигфрид решил быть почтительным сыном и говорил лишь то, что желала слышать королева.
– Простите меня, матушка. Я действительно, слишком много времени провожу со своими друзьями, но я, наконец, хочу исправить свою оплошность и насладиться вашим обществом.
Королева от удивления широко распахнула глаза. Зигфрида буквально обдало потоком синевы, исходившим из глаз матушки.
– Признайся, дорогой сын, – что-то случилось? – догадалась прозорливая женщина.
Наследник выдавил, как ему казалось, непринужденную улыбку.
– Отнюдь, матушка. Просто я соскучился по вас…
Зиглинда улыбнулась.
– Садись рядом… – она указала на подушку подле своих ног, расположенную как раз напротив чтицы, роль которой сегодняшним вечером исполняла Арнегунда.
– Внимательно слушай, сын мой… По окончании чтения, мы имеем привычку обсуждать услышанное. – Наставительно произнесла королева.
Зигфрид машинально кивнул. Арнегунда, даже не подозревавшая, что наследник своим появлением в Малой резиденции обязан именно ей, снова приступила к чтению.
В тишине зала зазвучал приятный голос компаньонки. Поначалу Зигфрид даже пытался уловить смысл услышанного.
Арнегунда читала труд Иустина Философа[31], христианского мученика. Уроженец Наблуса в Самарии, выходец из иудейского окружения, Иустин был прекрасно знаком с трудами греческого философа Платона, однако подверг их переосмыслению в духе своего времени. Будучи в греческом городе Эфесе, принял арианство и отправился проповедовать Рим, где вступил в диспут с философом Кресцентом, а затем претерпел мученическую кончину, о чём сохранились многочисленные свидетельства. Дело Иустина Философа продолжил его ученик Тациан.
Иустин Философ создал учение субординационизма, что означает на латыни: упорядочение. Согласно его учению Сын-Логос и Дух Святой происходят от Бога-отца и подчинены ему.
– Мы чтим творца вселенной, сущего Бога; знаем Сына Его и имеем Его на втором месте, и Духа пророческого имеем на третьем месте… – читала Арнегунда.
