Кемиан осторожно перевернул Кит-Канала лицом вверх. К его удивлению и ужасу, карие глаза Пророка были широко открыты и глядели в никуда. На какое-то кошмарное мгновение лорду Амброделю показалось, что глава Квалинести мертв.
— Он дышит, господин, — с неимоверным облегчением вымолвил один из воинов.
Веки Кит-Канана опустились, затрепетали, затем глаза резко открылись и он вздохнул.
— Великий Пророк, — осторожно начал Кемиан, — ты в порядке?
Последовала пауза, во время которой Пророк быстро осматривал окружающее. Наконец он хрипло произнес:
— Да, насколько можно быть в порядке, когда тебя едва не убило молнией.
Двое воинов поддержали поднимавшегося на ноги Кит-Канана. Взгляд его устремился к расколотым молнией остаткам валуна. Словно обращаясь к самому себе, Пророк негромко произнес:
— В этом мире действует какая-то древняя сила, не связанная с теми богами, что известны нам. Жрецы и волшебники не в силах ничего понять, и все же…
Над головами эльфов что-то прошелестело, они вздрогнули — нервы у всех были на пределе. Тишину осиновой рощи нарушил резкий крик, и Кит-Канан рассмеялся.
— Ворона! Да мы с вами просто отряд бесстрашных рыцарей — чуть сердца не разорвались от страха перед черной птицей! — вымолвил он.
В животе у Пророка громко заурчало, и он потер его. Его одежда была испещрена дырами, прожженными осколками раскаленной скалы.
— Ну, все, я умираю с голоду. Пойдемте домой.
Пророк Солнца бодрым шагом двинулся вперед. Лорд Амбродель и его воины строем последовали за Кит-Кананом и проводили его до дома Пророка, где их ждали тепло очага и сытный ужин.
Цитадель Мира
В разреженном воздухе гор Харолис пылающее солнце давало мало тепла. Ослепительный диск освещал двадцать тысяч рабочих, которые прямо в скале высекали крепость Пакс Таркас. Гномы, эльфы и люди бок о бок работали над великим сооружением. Большинство из них были свободными ремесленниками — резчиками по камню, каменотесами, мастеровыми. Из двадцати тысяч лишь две тысячи составляли заключенные. Осужденные, обладавшие полезными навыками, работали вместе со своими свободными товарищами, и работали усердно. Пророк Солнца заключил с ними сделку: если осужденные будут выполнять свои обязанности и не доставлять неприятностей, срок заключения сократится в два раза. Уж лучше работать в Пакс Таркасе на свежем воздухе, чем долгие годы томиться в подземельях башен.
Однако не всем заключенным настолько повезло. Некоторые были просто ни на что не годны, и Фельдрин Полевой Шпат, гном, руководивший строительством крепости, собрал всех ленивых, упрямых, злобных каторжников в одну бригаду, получившую название «ворчуны». Они занимались исключительно тяжелой работой. Это была единственная бригада в Пакс Таркасе, которую закрывали на ночь в бараке и за которой тщательно наблюдали в течение дня. Принца Ульвиана определили именно в бригаду «ворчунов». Он ничего не умел делать — ни тесать камень, ни класть кирпичи, и Пророк приказал обращаться с ним как с рабом. Это означало, что он должен был занять место среди других негодяев банды «ворчунов» и заниматься перетаскиванием огромных каменных блоков из карьера к строительной площадке.
Единственная встреча Ульвиана с Фельдрином прошла не слишком гладко. Принц, закованный в цепи, облаченный в зеленую с коричневым кожаную одежду лесника, последовал за Меритом в холщовую палатку, где жил руководитель строительства. Гном вышел встречать их, отложив охапку свитков, испещренных линиями и цифрами. Это были планы крепости.
— Сними с него цепи! — громовым голосом приказал Фельдрин.
Не говоря ни слова, Мерит раскрыл наручники Ульвиана. Тот засопел и небрежно поблагодарил гнома.
— Прибереги свою благодарность для кого-нибудь другого, — ответил Фельдрин. В его густой черной бороде были щедро рассыпаны серебряные нити, а после длительного пребывания на вершинах гор Харолис лицо и руки сильно загорели. Уперев тяжелые, словно булыжники, кулаки в широкие бока, гном вперил в принца взгляд своих голубых глаз.
— Цепи здесь не нужны. До ближайшего поселения многие мили, горы пустынны, воды нет. Ты будешь тяжело работать. Если попытаешься сбежать, то погибнешь от голода и жажды, — мрачно объяснил гном. — Если, конечно, до тех пор тебя не найдут сторожа. Тебе ясно?
Ульвиан посмотрел по сторонам и ничего не сказал. Фельдрин проорал:
— Тебе ясно?
Принц вздрогнул и торопливо кивнул.
— Отлично.
Гном зачислил Ульвиана в отряд «ворчунов», и дюжий бородатый человек явился, чтобы проводить принца в его новое жилище.
Когда они ушли, Мерит поник.
— Должен признаться, мастер Фельдрин, я ужасно устал, — вздохнул он. — Уже десять дней принц находится под моей охраной, и за это время не было мне ни минуты покоя!
— Отчего же, лейтенант? С виду он не так уж опасен.
Фельдрин замешкался, собирая свои свитки. Мерит склонился, чтобы помочь ему.
— Не страх мешал мне спать, — признался воин, — а непрестанная болтовня принца! Клянусь святым Мантисом, этот парень может говорить без остановки. Он пытался подружиться со мной, склонить меня на свою сторону, чтобы я не доставлял его к тебе. Когда он захочет, то может быть приятным собеседником, и к тому же он неглуп и способен доставить тебе неприятности.
Фельдрин резко откинул полог, закрывавший вход в его хижину.
— О, сомневаюсь, мастер Меритинос. Несколько дней принц потаскает каменные глыбы — и согнет шею.
Мерит нырнул в низкий дверной проем и вошел в хижину. Несмотря на то, что стены и крыша дома Фельдрина были холщовые, рама и пол сделаны были из дерева, а такое жилище прочнее палатки. В горах время от времени свирепствовали жестокие ветры, ураганы и случались обвалы.
Фельдрин, топая по голому дощатому полу, пересек комнату и высыпал свои свитки на низкий стол на козлах, стоявший посредине. Подкрутив фитиль в жестяной масляной лампе, он устроился на табурете с толстыми ножками и продолжил копаться в куче пергаментов, пока не нашел какой-то клочок.
— Я пошлю Пророку ответ, — объяснил гном, — пусть знает, что вы с принцем благополучно добрались.
Лейтенант оглянулся на дверь — полог вяло болтался в холодном, неподвижном воздухе.
— Что же мне теперь делать, мастер Фельдрин? Предполагалось, что я буду сторожить принца, но, по-видимому, ты во мне нисколько не нуждаешься.
— Да нет, с ним проблем не будет, — пробормотал гном, заканчивая свое краткое послание росчерком пера, затем насыпал на чернила песка, чтобы просушить их. — Но ты можешь мне пригодиться в другом деле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
