Кори не обратила внимание на подначку Джефа. То, как спокойно они обсуждали выпады фанатичных поклонников и даже возможность покушения, поразило ее своей обыденностью. Джеф, очевидно, считал это такой же неотъемлемой частью жизни артиста, как богатство и слава. А Кори стало не по себе, когда она представила Джефа так сильно пострадавшим от фанатов, что пришлось везти его к врачу. Ну почему он не бросает работу, которая связана с таким риском?
К счастью, ни один из мужчин не обратил внимания на ее растерянность. В ответ на реплику Джефа Оливер взволнованно воскликнул:
– Что? Ты собираешься взять ее в турне? Но это невозможно, Джеф! Все уже заказано.
Джеф в эту минуту так, как ласкают любимого котенка, ласкал девушку, играя локонами у ее шеи.
– Ну так сделай новые заказы, – сказал он с ленивой усмешкой. – Она едет с нами, Скотти. – Хотя выражение его лица было добродушным, голос прозвучал твердо.
Оливер побагровел от ярости.
– Господи, Джеф, да зачем она тебе? Она тебе только помешает. – Он уставился на Кори, раздевая ее взглядом, так что она вспыхнула. – Девушка, конечно, красива, но ведь ты никогда раньше не возил с собой женщин. Во время гастролей всегда найдутся толпы цыпочек, готовых запрыгнуть в твою постель.
– Хватит, Скотти, – сказал Джеф и нахмурился. – Я сказал – она едет с нами!
– О'кей! Но держу пари, ты об этом пожалеешь, – проворчал Скотти. – Я постараюсь изменить заказы в отелях. Это должно быть несложна, раз она будет ночевать в твоей постели.
Ну это уж слишком! Кори открыла рот, чтобы послать подальше этого грубияна с его отелями, когда Джеф предостерегающе взял ее за руку.
– Спокойно, детка, – сказал он, устремив жесткий взгляд на Оливера.
– Я скажу тебе кое-что только один раз, Скотти, так что слушай внимательно. Не хочу больше слышать пошлости в адрес Кори. Ты не обязан ее любить, но будь добр обращаться с ней вежливо и уважительно, иначе в глаз получишь! – Он вдруг расслабился и улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. – Мы же так давно дружим, Скотти, – добавил он. – Разве ты хочешь все это разрушить? А насчет номера в отеле ты ошибаешься. Может, я бы и хотел, чтобы Кори была как можно ближе, но у нее будет своя спальня.
Гнев, изумление и выражение осторожной расчетливости сменялись на лице Оливера.
– Своя спальня? Ничего не понимаю.
В темных глазах Джефа появилось странное выражение, сочетавшее в себе лукавство, желание, сожаление и еще что-то, от чего у Кори защемило в груди, и она смотрела на его лицо как зачарованная.
– Это – моя Прекрасная Дама, – сказал он серьезно. Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал.
Слова «Прекрасная Дама» он произнес своим тягучим и сладким, как мед, голосом. Кори сразу. вспомнила, как они обменивались шутками о рыцарях и их служении прекрасным дамам, и застыла завороженная, не в силах оторвать от него глаз. Голос Оливера вывел ее из задумчивости.
– Прелестно, – произнес он. – Но непонятно.
Кори быстро отдернула руку и посмотрела на Оливера. Он изменился. Вместо откровенного недовольства и презрения в нем появились холодная настороженность и расчетливость. Она поежилась и подумала, что Оливер может быть весьма опасным противником.
Джеф засмеялся и покачал головой. – А тебе и не нужно ничего понимать, просто прими к сведению. Я сам себя с трудом понимаю. Ладно, Скотти, расскажи мне о контракте, который ты заключил с телевидением на съемку сегодняшнего концерта.
С этой минуты и до конца поездки мужчины говорили друг с другом только о статьях контракта и процентах. Кори вынуждена была признать, что Оливер рассуждал как отличный бизнесмен, прекрасно знающий свое дело. Видно было, что эти двое уважают и ценят друг друга. Обсуждая деловые вопросы, Оливер забыл о своем недовольстве, расслабился и стал смеяться в ответ на шутки Джефа, а его глаза потеплели.
Кори была так увлечена наблюдением за мужчинами, что не заметила, как лимузин подъехал к многоквартирному современному дому. Охранник с помощью электронного ключа открыл металлические ворота, лимузин плавно въехал в подземный гараж и остановился перед лифтами.
Шофер вышел из машины и открыл дверцу пассажирам.
– Как дела, Джордж? – спросил Джеф, помогая Кори выйти из машины. – Это мисс Ледфорд. Она пока поживет с нами. Кори, это Джордж Эджерс.
– Очень приятно познакомиться, мистер Эджерс, – сказала Кори вежливо, украдкой разглядывая массивную фигуру шофера, его рыжеватые с проседью волосы и приветливое лицо.
– Мне тоже, мисс Ледфорд, – сказал шофер, явно любуясь ею. – Я отнесу наверх ваши вещи, мистер Броуди. – И он пошел к багажнику.
– Хорошо, Джордж, можешь не спешить, – рассеянно ответил Джеф и, взяв Кори за руку, повел ее к лифтам, около которых сидели еще двое охранников. Никто не произнес ни слова, но Кори почувствовала их цепкий взгляд, которым, казалось, они окинули ее с головы до ног, не упустив ни малейшей детали в ее облике.
– Суровая здесь система безопасности, – сказала она.
– Эту квартиру нашел Скотти. Безопасность была на первом месте в перечне его условий, – отозвался Джеф. – Ничего, ты привыкнешь.
Оливер вошел вместе с ними в лифт и нажал кнопку верхнего этажа – пентхауса. Потом он взглянул на часы и сказал:
– Сейчас почти четыре часа. Я велел Джорджу подать машину в шесть. Я могу надеяться, что ты не опоздаешь?
Джеф улыбнулся, ничуть не обидевшись.
– Когда это я опаздывал на концерты?
– Никогда. Но, с другой стороны, ты никогда не пропускал три дня репетиций. Откуда мне знать, чем ты будешь заниматься ближайшие два часа. – Оливер бросил многозначительный взгляд в сторону Кори.
– Расслабься, – Джеф пожал плечами. – Сегодня в программе большинство песен – мои собственные. Уж, наверное, я их знаю.
Дверь лифта открылась, и Джеф повел Кори через просторное фойе к двери напротив.
– Добро пожаловать домой, милая, – прошептал он ей на ухо, отпер и распахнул перед ней дверь.
Невозможно было вообразить что-нибудь, что могло так разительно отличаться от родного дома Кори. Квартира была по-современному роскошной, и это вполне соответствовало внешнему облику здания. Ковер цвета корицы в огромной гостиной приятно гармонировал с нежными бежевыми тонами современной мебели. Главным украшением комнаты был большой камин, а напротив него стоял мягкий велюровый диван с подушками разных оттенков коричневого. В дальнем конце комнаты стоял великолепный кабинетный рояль красного дерева. За ним были раздвижные стеклянные двери, на которых висели портьеры цвета топленого молока. Несколько дверей вели из гостиной в разные комнаты.
