Кори резко закрыла футляр, повернулась и решительно зашагала к двери.
– Куда вы? – подозрительно спросил Оливер. Она прошла мимо него, и он невольно отступил, ощутив исходящие от нее волны гнева.
– Я собираюсь придушить вашего доброго, порядочного парня, которого вы так любите, – резко сказала Кори. – И держитесь от меня подальше, иначе я начну прямо с вас.
Не обращая внимания на встревоженного Оливера, она промчалась через гостиную к противоположной двери, в которую перед этим вошел Джеф.
Она без стука распахнула дверь и влетела в комнату, которая была вдвое больше ее спальни. Краем глаза она отметила темно-синий ковер и в тон ему шторы, двуспальную «королевскую» кровать, покрытую светло-голубым покрывалом, но комната оказалась пустой. Дверь в дальнем углу была открыта, и оттуда раздавалась мелодия, которую кто-то напевал приятным баритоном. Кори не раздумывая пересекла спальню и стремительно влетела в смежную комнату.
Пение моментально прекратилось, и Джеф посмотрел на нее снизу вверх. Он лежал в огромной, напоминающей бассейн мраморной ванне, которая вполне подошла бы для сераля. Хитро поблескивая темными глазами, он нежно произнес:
– Знаю, я говорил, что неподражаем, но тебе совсем не обязательно было врываться сюда, чтобы послушать. На сцене я гораздо выразительнее, чем в ванне.
Сначала Кори растерялась, увидев его в этой ванне из мрамора с голубыми прожилками. Казалось, в позе султана Броуди ждет своих любимых наложниц. Она невольно порадовалась, что над горой пены видна была лишь верхняя часть его бронзовой груди, покрытая курчавыми волосами, и тут же вспомнила, зачем она пришла.
Она сделала шаг вперед.
– Я не буду смотреть твое выступление ни в ванне, ни вне ее, – сказала она, крепко сжав кожаный футляр. – Я только пришла вернуть тебе вот это.
Джеф взял губку и не спеша стал тереть грудь, лениво рассматривая раскрасневшееся лицо девушки и ее горящие глаза. Разгневанной она была очень привлекательна.
– Ты сердишься, – сказал он насмешливо. – Так что я натворил за эти десять минут, чтобы заслужить твое неудовольствие?
Кори открыла футляр и, держа ожерелье двумя пальцами, словно ядовитую змею, вытянула вперед руку.
– Вы, кажется, хотели произвести на меня впечатление этой безделушкой? – спросила она. – Так вот, на мой взгляд, эта вещь столь же кричаща и вульгарна, как человек, который ее выбрал. Мне она не нужна, так что отдайте ее какой-нибудь из ваших женщин. – С этими словами она уронила ожерелье в ванну, а за ней бросила кожаный футляр. С мрачным удовлетворением она повернулась, чтобы уйти, и вдруг почувствовала, кгк железная рука схватила ее за лодыжку.
– Э нет, принцесса, – произнес Джеф. – Ты никуда не пойдешь, пока я не доберусь до сути.
Другой рукой он обхватил ее вторую лодыжку, сделал рывок, и она полетела спиной в ванну. Джеф успел подхватить ее, когда она погрузилась в мыльную воду, но Кори, испугавшись, не сразу пришла в себя.
– Ты с ума сошел! – закричала она, отдышавшись. – Я же одета!
– Вижу, – сказал Джеф, небрежно взглянув на ее мокрый наряд. – Я бы дал тебе время раздеться и присоединиться ко мне, но боялся, что ты не согласишься.
– Еще бы! – воскликнула она, стараясь вырваться из его объятий. Джеф с легкостью взял ее за запястье и усадил напротив себя, так что она могла опереться головой о край ванны.
– Ну вот, – произнес он лениво, – так гораздо удобнее. Гораздо лучше, чем если бы ты удалилась, исполненная ледяного презрения, а я догонял бы тебя в чем мать родила.
– Так ты выпустишь меня отсюда? – прошипела она. Девушка чувствовала себя абсолютно беспомощной. Она могла удерживать голову над водой, только если не шевелилась, а любое движение приводило к тому, что мыльная вода попадала в рот.
– Рано или поздно, – спокойно ответил Броуди. – Но только когда ответишь, из-за чего ты вдруг на меня взъелась. Я так понял, что из-за ожерелья. Тебе оно не понравилось?
– Да, не понравилась, – передразнила его она. – И одежда не понравилась, и уверена, что машина мне тоже не понравится.
– Вижу, что Скотти был разговорчив против обыкновения, – вздохнул Джеф. – Я-то надеялся, что сам расскажу в свое время.
– Не сомневаюсь. И ты наверняка считал, что из благодарности я сразу брошусь к тебе в постель. Так вот, Джеф Броуди, я не содержанка, за которую ты меня принимаешь. Возьми свои подарки и засунь их себе сам знаешь куда!
Джеф сжал губы, на лбу появились суровые морщины.
– Знаешь, мне временами очень хочется тебя утопить, – сказал он. – До чего противные мысли возникают в твоей хорошенькой головке. Я не принимаю тебя за содержанку, и эти небольшие подарки вовсе не были задуманы как подкуп.
– А чего ты от меня ждал? Такие подарки говорят сами за себя. Можно даже сказать, они довольно банальны.
– И поэтому ты сразу вообразила, что я решил купить твою благосклонность, как злодей в старинной мелодраме. Я думал, ты поймешь, что с тобой я никогда бы не пошел на такое. Признаю, что время от времени мои отношения с дамами включали взаимно оговоренный обмен ценностями, но уж поверь мне, я достаточно хорошо разобрался в особенностях твоего характера, Кори, и не отношу это к тебе.
– Тогда почему? – спросила она, воинственно задрав подбородок. – Не думаю, что мистер Оливер угадал и что ты подбирал это чересчур дорогое ожерелье под цвет моих глаз.
Джеф смутился:
– Знаешь, это, в общем, так и было. Я не сразу додумался купить ожерелье. Вдруг вспомнил твои глаза в ту ночь на террасе, они блестели, словно… драгоценные камни, и представил себе, как красиво на тебе будут смотреться аметисты.
Кори даже рот раскрыла от удивления. Сомневаться в его искренности не приходилось.
– А как же спортивный автомобиль и новая одежда? – слабым голосом спросила она. Он пожал плечами.
– Я хотел, чтобы тебе было комфортно. Ты исключительно привлекательная женщина, но в ближайшие недели тебе придется вращаться в кругах, где люди, как бы это выразиться, не стеснены в средствах. – Он иронично усмехнулся. – Там будет достаточно женщин, которые станут точить топор войны, чтобы снять с тебя скальп. Ну я и подумал, что неплохо было бы снабдить тебя дополнительной амуницией. А машина – это просто форма страховки.
Она непонимающе смотрела на него.
– Послушай, я по себе знаю, как тяжело постоянно быть объектом внимания публики. Иногда от ограничений, которые это накладывает на личную жизнь, хочется на стенку лезть. А собственная машина дает хотя бы некоторую иллюзию свободы. Я боялся, что, если у тебя не будет такой отдушины, ты не выдержишь и сбежишь.
