У Лиз гулко застучало сердце. Она не может оттолкнуть его сейчас, когда Марго так близко. Но ей и не хочется его отталкивать!
Взглядом показывая, что у него нет выбора, Гарри наклонился к ней. Ее губы сами собой раскрылись, она подняла лицо ему навстречу. Ей совершенно не хотелось противиться желанию. Пусть он целует ее.
— Нет, — вдруг твердо сказал Гарри и отодвинулся.
Она широко раскрыла глаза от изумления. В его глазах горел огонь желания, от его рук исходил жар. Нет? Но почему?!
— Нет, — повторил Гарри. — Я не буду тебя целовать.
6
— Но почему? — возмутилась Марго.
Лиз промолчала. Но вид у нее был такой огорченный, что Гарри удивился. Она что, хотела, чтобы он ее поцеловал? Конечно! Ведь она закрыла глаза и подняла лицо! Кажется, она тоже испытывает к нему влечение!
Вот поэтому он и отказался от поцелуя. Это становилось слишком опасным. Он должен заставить себя не думать о ней, не стремиться каждую секунду к ее манящим губам. Необходимо установить дистанцию и во что бы то ни стало придерживаться ее. Иначе он не сможет сохранять ясную голову и контролировать свой темперамент.
Наверное, эта волшебная часовня на нее тоже подействовала. Сам-то он забыл все, о чем они с Лиз договаривались. Не смог вступить с ней в спор, чтобы изобразить ссору. Особенно после того, что рассказала им бабушка. Надо же, оказывается, они с дедом здесь венчались.
И вот теперь Лиз стоит, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрит на него. И бабушка молча ждет объяснений. Вид у нее такой, словно от современных молодых людей она больше не ждет ничего хорошего.
Нужно объяснить им. Но что сказать? Не может же он признаться, что слишком сильно хочет эту женщину, что боится не совладать с собой, если хоть раз коснется ее! Нужно что-то придумать, и быстро.
— Я… Я думаю, нам не следует целоваться…
Лиз только молча выгнула бровь. Ну и что она хочет этим сказать? Да, верно, ограничиться тремя поцелуями — ее идея. Но сейчас она явно ждала и хотела этого поцелуя. Да брось, сказал Гарри сам себе. Она просто притворяется, чтобы бабушка ничего не заподозрила, вот и все.
Бабушка же возмущенно спросила:
— Что ж, вы теперь никогда не будете целоваться?
Гарри осенило:
— Я имею в виду, нехорошо целоваться здесь, в этом святом месте.
Лиз засмеялась:
— Не думаю, что Господь осудил бы невинный поцелуй!
Ей весело! Бабушка подлила масла в огонь:
— Кто, как не Всевышний, сотворил поцелуи?
Ему на горе! Как хочется прижаться к губам Лиз и целовать ее долго-долго, и чтобы никто не мешал! Он поймал ее взгляд. Неужели она думает о том же?
— И все же мне кажется, что здесь, в этой часовне, мы должны впервые поцеловаться, когда пойдем к алтарю.
Лиз перестала улыбаться. Лицо у нее стало задумчивым и мечтательным. Это невероятно — она согласна!
— Как это трогательно, — воскликнула Марго, и от улыбки ее лицо покрылось сеточкой морщинок. — Лиз, твой жених такой романтик!
— О да, — подтвердила Лиз.
В голосе ее Гарри почувствовал нотки неодобрения. Неудивительно. Ведь ей прекрасно известно, что не будет никакого алтаря, никакого поцелуя, никакого медового месяца.
Вот черт!
Когда они вернулись в поместье Марго, проводили бабушку и отпустили шофера, Гарри пошел проводить Лиз до ее машины. На случай, если старушка наблюдает за ними из окна, они стали рядышком. Гарри оперся о крыло автомобиля и держал ее за руку. Лиз не отнимала руку, ведь со стороны должно было казаться, что они — влюбленные, которые никак не могут расстаться. По крайней мере, Лиз так думала, иначе она ни за что не позволила бы ему стоять так близко и нежно перебирать ее пальцы. Она просто коротко кивнула бы ему, села в машину и уехала.
— Сегодня все прошло гладко, — отметила Лиз.
— Что именно?
— Удачно ты придумал насчет того, чтобы отложить поцелуи до свадьбы.
— Ты думаешь? — Он пожал плечами.
— А ты и правда такой романтик или придумал это объяснение от отчаяния? — спросила Лиз и прикусила язык.
Зачем она затеяла это обсуждение? Разве ей интересно, почему он не воспользовался ситуацией и не поцеловал ее? Ей только кажется, что он готов воспользоваться любой возможностью, а на самом деле он целует ее только для виду. Как и она его.
Ах, если бы это была правда!
— Отчаяние — движущая сила многих поступков, — ушел от ответа Гарри.
Вот как, кусая губы, подумала она. Ну и пусть! Гарри Батлер — всего лишь туго набитый карман, из которого она получит миллион долларов для приюта. И ради этих денег она выполнит все условия. Будет целоваться с ним, улыбаться, осмотрит все часовни в штате.
В глубине души Лиз уже поняла: миллион долларов не имеет никакого отношения к тому, что она остается в игре. Печальная правда состоит в том, что ей не хочется расставаться с Гарри.
Что с ней происходит? Ее аналитический ум отказывается принять очевидный ответ. Нет, нет и нет. Она не готова к серьезным чувствам. В ее жизни нет места любви. Да и не любовь это вовсе. Просто он заинтриговал ее. Окажись он на самом деле таким, каким расписывают его газеты, она бы забыла о нем через пару минут. Но он не просто богатый баловень судьбы. Он добрый, заботливый. Даже романтичный. А еще красивый и сексуальный, явилась непрошеная мысль, но Лиз решительно отбросила ее.
Когда все закончится, и они больше не будут видеться, ей будет проще забыть Гарри, пыталась успокоить себя Лиз. Но в глубине души она понимала, что никогда не сможет его забыть. Его поцелуи, его горячие руки, его силу и нежность.
Он наклонился к ней. Пальцы его скользнули вверх по ее руке, по предплечью, коснулись нежной чувствительной кожи на сгибе локтя.
— Ты говорила, что не хочешь целоваться. И мне не хотелось навязываться. Ты и так много для меня делаешь.
Ах, вот оно что!
— Может быть, ты передумала? Его глаза озорно заискрились.
Он еще шутит! Если бы его раздирало на части желание, если бы он задыхался от страсти как она, ему было бы не до шуток!
— Я вижу, ты передумала, — тихо проговорил он, и глаза его стали серьезными, — я вижу, ты и сама этого хочешь.
— Разумеется, нет. Мне пора.
Невероятным усилием воли Лиз взяла себя в руки. Распахнула дверцу машины и буквально рухнула на сиденье. Простоявшая несколько часов на солнцепеке машина показалась Лиз прохладным оазисом по сравнению с пламенем, которое сжигало ее изнутри.
Гарри насмешливо улыбался.
— Спасаешься бегством? Давай, док, вперед. Но ты от меня не уйдешь. Я теперь знаю, чего ты хочешь.
