Всю вторую половину дня при хорошей погоде «Артур» двигался по фьорду по направлению к «Тирпицу». С наступлением темноты погода испортилась, и, хотя до открытого моря было далеко, чувствовалась довольно сильная качка, она оказалась слишком сильной: резкий толчок, еще один, удар по винту, и торпеды оторвались.
Они находились в пяти милях от «Тирпица», незамеченные и совершенно беспомощные.
Один из англичан нырнул и доложил, что кольца, находящиеся в их носу и крепившие торпеды к буксировочным канатам, сломаны, а торпеды отсутствуют. К каким страшным последствиям приводит порой плохое качество работы!
Волнение не утихало, и «Артур» не мог подойти к берегу фьорда в том месте, где их ожидали бойцы норвежского Сопротивления. Судно отправилось дальше по акватории фьорда к закрытому от волн участку берега у шведской границы.
Подойдя к нему, команда бросила судно и, сойдя на берег, разбилась на две группы по пять человек, которые направились в Швецию. До нее было пять дней пути. Поверх морской формы англичане накинули куртки в надежде, что в случае захвата с ними будут обращаться как с военнопленными. Норвежцев, конечно, ждал бы расстрел; впрочем, попадись они во время одного из своих плаваний, их бы точно так же расстреляли, как расстреляли многих их товарищей.
Ларсен был в таких делах опытным человеком и стремился путешествовать с комфортом, если это не сказывалось на безопасности. Первые три ночи они ночевали в домах фермеров, которые, принимая их, подвергали себя риску попасть в концентрационный лагерь. На четвертую ночь они приблизились к границе. Здесь было труднее остаться незамеченными, и четвертую ночь они провели в сарае; на следующий день выпал снег, сильно осложнив им жизнь – они промокли насквозь и продрогли. Бравый моряк Роберт Эванс, похоже, обморозился. Укрыться было негде, и они брели в темноте, а Эванс ковылял за ними. Вдруг они увидели, что путь им перегородили вооруженные полицейские.
Шедшие впереди поняли, что придется открывать огонь; они принялись дергать застежки своих курток, чтобы вытащить оружие, а сами в это время приближались к полицейским. Но «молнии» обледенели и не поддавались. Эванс подошел к полицейским с тыла и, оценив ситуацию, дернул свою застежку. Ему удалось расстегнуть куртку, он выхватил револьвер и выстрелил. Все рванулись вперед. Эванс упал, сраженный пулей, но остальным удалось перебраться через границу, где они встретили вторую группу, которая добралась до Швеции без приключений.
Эвансу уйти не удалось. Немецкие и норвежские войска были подняты по тревоге, и, даже если бы товарищам Эванса удалось найти его, они все равно не смогли бы нести его, тяжелораненного, 10 миль по гористой местности, отделявшей их от Швеции.
Немцы взяли Эванса в плен, вылечили и расстреляли. Это нарушение международных соглашений было одним из обвинений, предъявленных бывшему фельдмаршалу Кейтелю, приговоренному к смерти на Нюрнбергском процессе в ноябре 1946 г.
Вернемся теперь к судьбе «Тирпица» и его влиянию на Вторую мировую войну. Оставив горстку моряков пробиваться по заснеженным горам в Швецию, обратим свой взор на большие конвои, идущие в Северную Африку с грузами для обеспечения операции «Факел». Здесь вновь было наглядно продемонстрировано умение в течение нескольких недель перебросить основные военно-морские силы из одного региона мира в другой. Однако сосредоточение всех имеющихся сил для обеспечения операции «Факел» означало задержку следующего конвоя в Северную Россию. Для Арктики не хватало эскортов, англичане пробовали посылать одиночные торговые суда без сопровождения военных кораблей, в надежде, что им удастся пройти незамеченными там, где большой конвой был бы обнаружен. Было послано 13 кораблей, но до порта назначения добрались всего пять.
В это время «Тирпиц» перебазировался из Тронхейма в Альтен-фьорд в 500 милях севернее, чтобы быть поближе к пути следования арктических конвоев и подальше от авиабаз в Великобритании.
Однако и «Тирпиц», и другие большие корабли мало что могли сделать. На совещании Гитлера и Редера в присутствии Кейтеля 19 ноября в Бергхоже Редер снова заявил, что флот в Норвегии не может развернуться в полную силу из-за отсутствия топлива. Он пророчески заметил, что операции будут планироваться только в том случае, если будут представлены доказательства того, что цель заслуживает потраченных на нее средств. Редер предложил послать «Лютцова» и «Принца Евгения» из Германии в Норвегию, но по причине нехватки горючего Гитлер решил, что идти должен только «Лютцов».
Кризис в бассейне Средиземного моря, вызванный успехами союзников на североафриканском побережье, еще больше обострил ситуацию с топливом, поскольку приходилось посылать теперь в итальянские порты гораздо больше горючего, чем раньше.
22 декабря Гитлер и Редер вновь обсуждали проблему снабжения топливом «Тирпица» и сопровождающих его кораблей, поскольку, как отметил Редер, ситуация с горючим должна была обостриться еще сильней, ибо поставки из Румынии должны были резко сократиться зимой. А потому, сказал Редер, если не позаботиться заранее, станет невозможным заправить большие корабли в немецких портах, так как в случае срочной надобности топлива может не оказаться в наличии.
Гитлера все еще беспокоила возможность вторжения союзников в Норвегию; он считал середину зимы наиболее опасным временем, поскольку темнота может скрыть передвижение войск союзников и защитить их от немецких подлодок, самолетов и береговых частей.
Немцы подозревали, что союзники посылают одиночные корабли в Мурманск и обратно, и для того, чтобы помешать их движению, на север был послан «Лютцов»; но к тому времени, когда он прибыл туда и занялся поиском одиноких судов, была возобновлена отправка больших конвоев.
На этом совещании Гитлера и Редера 22 декабря четко обозначился перелом в ходе войны, произошедший за последние месяцы. И вместо того чтобы думать, как воспользоваться плодами победы в Африке и России, Гитлер и его советники вынуждены были решать, как предотвратить развал фронтов, что могло значительно уменьшить территориальные владения рейха. Был поднят вопрос об оккупации нейтральных стран, чтобы не дать союзникам развить успех. Редер, озабоченный этим аспектом проблемы, предложил оккупировать Испанию и Португалию. Гитлер ответил, что хотел бы посмотреть, как будет развиваться политическая ситуация – главным образом, чем закончатся его переговоры с Испанией[17], – но велел, тем не менее, разработать план оккупации Иберийского полуострова.
Однако было ясно, что Гитлер не понимает, что война вступила в свою решающую стадию. Редер, напротив, понимал, что, несмотря на активность немецких подлодок, союзники не только завоевали господство на старых театрах войны – в водах, омывавших Россию, Великобританию и Ближний Восток, но и способны перебросить свои корабли на новые театры. Редер также понимал, что американские верфи спускают на воду сейчас больше судов, чем успевают потопить немецкие субмарины. Союзникам удалось переломить ход войны, и теперь германский рейх катился к своему поражению.
Немцы уже не могли победить. Сознание того, что, если бы Гитлер внял его советам, ситуация могла бы сложиться по-другому, было слабым утешением для Редера. Гитлер рискнул и начал войну с Великобританией и Францией, а это означало, что в войне на море основная надежда будет возложена на подводные лодки. Гитлер не представлял себе, какую могучую поддержку могли оказать подводному флоту крупные надводные корабли, дождись он ввода в строй этих кораблей. Недоверие к флоту в какой-то мере посеяло в его сознании руководство авиации и лично Геринг, убежденные в том, что люфтваффе легко разгромит надводные флоты противника. Позже стало ясно, что это невозможно, но им удалось избежать объяснения с Гитлером по поводу этого просчета. Редеру же, пострадавшему не по своей вине, пришлось приводить множество оправданий в свой адрес. Его доводы, что победу на море могло принести только взаимодействие субмарин, тяжелых надводных кораблей и морской авиации, оказались бесполезными, поскольку теперь у Германии не могло быть ни тяжелых кораблей, ни авиации.
В какой-то мере причиной этому была вера Гитлера и Геринга в то, что национал-социализм – это революция, и он революционизирует войну, так же как революционизировал Германию. Страны Запада, по мнению Гитлера, находились в упадке, и их демократия безнадежно устарела, как устарело и их оружие. Нечто подобное чувствовали и сами страны Запада; их самолеты были современнее кораблей, поэтому самолеты без труда сумеют вытеснить корабли, особенно большие. Но как показала история «Тирпица», события развивались не так быстро, как хотелось бы. Редер хорошо понимал сложившуюся ситуацию – тяжелые корабли, оснащенные и защищенные собственной авиацией, могли сделать гораздо больше, чем они делали в прошлом, даже до того, как были изобретены самолеты, мины и торпеды, и это наглядно доказали действия американского флота в Тихом океане.
