– А что случилось с молчальником? Нашел он себе другого приятеля для разговоров? – спросил Иван.
– Нет, не нашел, – парень охотно перешел к новой теме. – Больше он ни с кем и никогда не разговаривал. Наверное, он так сильно привязался к моему прадеду… А через семь лет после установления независимости случилось сильное землетрясение, и он вовсе перестал появляться. Наверное, погиб в своем подземелье… или где он там жил…
– Так вы даже не знаете?..
– Многие пробовали тогда найти его обитель, думали, ему можно еще помочь, если стихия не убила его на месте. Но все было завалено так, что едва удалось расчистить сам перевал… Скалы вокруг было не узнать, говорят… А от входа в его дом… пещеру… катакомбы… или нору… никто не нашел и следа. Скалы возлюбленного им Багинота стали ему надгробным монументом, как пели барды. А тогдашний государь приказал возвести на том месте арку Приветствия, украшенную шестью пятиметровыми статуями Великого Отшельника, и с которой было бы удобно сбрасывать камни на головы наступающего врага. После этого перевал Молчальника стал считаться западной оконечностью королевства.
Кони внезапно остановились.
– Оно? – вскинулся, схватился за оба топора и принялся яростно принюхиваться Олаф.
– Нет. Дорога кончилась, – поспешил успокоить[21] его Гуго. – Вы же сами сказали, чтобы я вас туда же, на объездную вывел…
– Ну сказал, – нахмурился волшебник.
– Куда сейчас? – обратил Иванушка на него взгляд.
– Миграционные закономерности и территориальные предпочтения теней тумана, особенно в рамках локализованного пребывания, варьируются в пределах уникальности индивидуальной особи, – поглаживая бороду, авторитетно проговорил Адалет и многозначительно умолк.
– Что это значит? – благоговейно моргая, наклонился и шепнул на ухо Сеньке конунг.
Та приподнялась на стременах и прошептала в ответ:
– Это значит, что он не имеет об этом ни малейшего представления.
– И… что теперь? – театральный шепот не слишком поверившего царевне юного воина разнесся по долине, волнами колыша туман и выбивая из него капельки мутной серой влаги.
– Инкрементная рандомизация трассирующих алгоритмов, базирующаяся на эвристическом подходе – стандартно-оптимальное решение подобных задач, – принял на свой счет гулкий шепоток и отчего-то обиделся маг.
Охотники задумчиво принюхались.
Потом огляделись.
Туман сгущался, тщательно огораживая людей от невидимого внешнего мира плотной пепельной стеной из незримых, но до отвращения холодных и липких частиц.
– Может, мы уже это… того… – зябко поеживаясь, предложила Серафима. – Рандомно трассировать начнем? Для оптимизации стандартов, так сказать? Или будем стоять и ждать, пока она сама нас… не оптимизирует?
Чародей недовольно поморщился, поднял горизонтально посох и разжал пальцы. Произведение искусства неизвестного резчика по кости осталось неподвижным, словно его положили на полку, а не на три миллиона висящих в воздухе крошечных капель.
– Наложить типовое заклинание на поиск живого существа – дело одной минуты для меня, – несколько брюзгливо косясь на Сеньку, проговорил маг-хранитель, – но я не уверен, что в отношении твари тумана оно сработает. Думать, что жизнь есть форма существования исключительно белковых тел – прерогатива тупоголовых белых магов, дальше своего носа не видящих даже в очках и через лупы. Конечно, хорошее заклятье всегда можно модифицировать… определенным образом… и я даже предполагаю, что знаю каким… Ведь есть только один способ проверить… проверить… проверить…
И окружающее их мглистое пространство моментально заполнилось выразительным бормотанием, случайными искрами и вспышками, сопровождающимися страстными пассами. Посох дрогнул, словно стрелка ярославниного иваноискателя, сделал несколько нерешительных оборотов вокруг своей оси, будто тоже принюхивался, и решительно указал набалдашником на юг. Адалет торжествующе усмехнулся, будто игрок, застукавший шулера за подменой пешек ферзями из рукава, и победно ткнул пухлым пальцем в противоположную сторону.
– Что у вас там, э-э-э-э… парень?
– Б-большая д-дорога, – нервно перебирая пальцами на луке седла, прозаикался багинотец. – Д-до нее п-пастбище… П-после – п-поле…
– Ну что ж… – многозначительно усмехнулся чародей. – Поле – так поле. Для моего замысла это даже лучше, чем горы или ферма. Вперед!
Гнилостный смрад пудовым кулаком супертяжа ударил в нос людям даже через маски, едва те прорвались сквозь корявую придорожную поросль и оказались на окраине обещанного поля.
– Стоять!!! Ни шагу дальше!!! – гаркнул Адалет, предупреждающе вскидывая руку с посохом. Но ни кони, ни люди в советах подобного рода не нуждались: уже через секунду всадникам пришлось напрягать всю силу и волю, чтобы удержать своих словно взбесившихся лошадей от повального дезертирства.[22]
– Ко мне!!! Быстро!!! Скорее!!!.. – сквозь стиснутые зубы рычал чародей, выделывая фигуры высшего джигитского пилотажа на спине мерина, крутящегося как волчок и кусающегося как волк.
– За-а-му-ле-та-ми?.. – умудрился выкрикнуть через плечо отряг, подскакивающий на крупе исступленно лягающегося и рвущегося на свободу ломовика, как теннисный мячик.
– СНИМИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!! – завопил волшебник так, что мерин, оглушенный и ошарашенный, остановился как вкопанный, с вытаращенными глазами и растопыренными копытами, и растерянно замотал враз загудевшей башкой.
Иванушка не сказал ничего. Если бы он попытался выговорить единственную грустную мысль, порожденную крошечным отдаленным участком его мозга, не занятым тотальной проблемой выживания, она же – высиживания: «Кабы травы и магия, отбивающие запах и чары твари, не сработали, лошадь стояла б сейчас как вкопанная…», он лишился бы языка.
Полминуты назад Сенька не поверила бы, что такое возможно, но зловоние вдруг стало нарастать и усиливаться, словно гигантское разлагающееся болото где-то вдалеке внезапно встало и неспешно зашагало в их направлении. Хотя цвет тумана и оставался пока неизменным, означать это могло лишь одно…
– Бросаем их к бабаю якорному, ребята!!!.. – перекрывая звеневший еще у всех в ушах вопль Адалета, заорала она, и первая соскочила со своего обезумевшего иноходца.
Коротко перекатившись по мокрой белесой траве, она подлетела к еще не пришедшему в себя оглушенному и контуженому мерину мага и со всей мочи дернула панически вцепившегося в седло старика за рукав. – СЛАЗЬ!!!
Специально или нет Адалет не стал тратить силы на такую хлопотную процедуру, как спешивание, она понять не успела, потому что сипящий нечто неразборчивое оцепеневший от только что пережитой вольтижировки служитель оккульта внезапно подался и мягко, но споро повалился в ее неподготовленные объятия.
Чтобы не сказать, ей на голову.
Не успей она увернуться – и сто двадцать килограммов волшебника придавили бы ее к сырой земле-матушке и обездвижили почище любой туманной твари.
Неожиданно освободившийся от седока мерин визгливо вздохнул, истерично дернул чалой башкой, встал на дыбы, поиграл пару секунд свежеподкованными копытами над их головами, но в последний момент перескочил через отпрянувших людей и рванулся прочь.
– Сеня!.. Адалет!.. – встревоженно бросились к нему Иван и Олаф, голоса приглушенно-тревожные из-под съехавших наперекосяк масок.
– Амулет… – прохрипел старик, исступленно шаря руками по смятой и изорванной копытами траве.
– Что?!.. – как испуганная кошка подскочила Серафима.
– Амулеты остались у седла!!! – прорезался голос у мага.
– ЧТО?!
Лукоморцы и конунг обернулись в сторону уносящегося топота копыт табуна, дорвавшегося до свободы волеизъявлений и перемещений.
– К-кабуча-а-а… – схватился за голову дрожащими от напряжения – прошлого и будущего – руками и тоскливо просипел чародей. – А вот это – кабуча полная… и безоговорочная…
– А без них?.. – догадываясь об ответе, всё же быстро задала больной вопрос Серафима.
Олаф наклонился и бережно, но проворно поставил растерянного старика на ноги.
– Без них всё будет как вчера, – как заведенный качая головой, словно не в силах поверить в обрушившуюся на них катастрофу, тихо и обреченно прохрипел волшебник. – Надо ноги уносить… пока не поздно…
– И ноги тоже… – тонко подметила Серафима и развернулась в направлении предстоящего маневра.
– Погодите!!! Мы же забыли про Гуго!!! – в поисках пятого члена их экспедиции Иванушка оглянулся и зашарил взором по придорожному кустарнику и измятой траве. – Да где же он?..
– Где-где… – быстро проделала ту же операцию и презрительно фыркнула Сенька. – Дома уже, вот где…
