Читаем без скачивания Ведьмин бал (сборник) - Ольшевская Светлана

Но кто-то же звонил! Стоп! Шагов снаружи после звонка слышно не было, а значит… значит, он все еще здесь. За дверью.

Я отшатнулась назад и уперлась спиной в стену, шаря взглядом по сторонам в поисках еще чего-то ужасного. Но в квартире все было по-домашнему спокойно и мирно. Вот только дверь в кухню открыта, а там наверняка форточка настежь, и это напрягает. Послышалось мне или нет, но в кухне что-то скрипнуло… или стукнуло, и подоконник громыхнул.

В этот же момент снова задребезжал дверной звонок. Ужас сковал мое тело, я хотела куда-то бежать, что-то делать – сама не знаю что, – но от страха не могла сдвинуться с места. Если сейчас под дверь начнет просачиваться уже знакомый мне туман, то я ничем не смогу себе помочь. Эх, где ты, Вилор…

Ручка двери стала медленно-медленно поворачиваться вниз.

– А-а-а-а!!! – услышала я свой крик словно откуда-то со стороны. Да, я орала во все горло, и в моей ситуации это, пожалуй, было логичным. Но орала я не от страха. Дело было в кулоне: он внезапно раскалился, словно утюг, и обжег мою кожу. Это встряхнуло меня, вернуло возможность двигаться и… мыслить. До сих пор мой ум был скован ужасом, превращавшим меня в тупую жертву, неспособную защищаться, а теперь я почувствовала себя другим человеком. Нельзя, нельзя поддаваться страху, надо действовать, искать средства спасения! Я должна, я смогу, я достаточно сильна для этого!

Сторожевой знак так же резко остыл, как и накалился. Теперь понятно, как он действует. Ужас отступил, его сменила холодная рассудительность. Итак, мы имеем дело с нежитью. А что из доступных мне средств лучше всего помогает против нежити? Святой воды, чеснока и осиновых кольев у меня нет, так что остается? Наверное, молитвы. Хотя я не знала ни одной, но помнила, где у мамы лежит молитвослов. Мама нечасто им пользовалась, но на книжной полке он всегда лежал сверху.

Я метнулась к шкафу, схватила молитвослов. Открыла где попало, вернулась к входной двери и начала читать с верхней строчки. Конечно, если б мне предложили в школе прочесть подобный текст, я бы сказала, что не умею и не понимаю. Но выбирать не приходилось. Ошибаясь и запинаясь, я тем не менее старательно читала текст погромче и нараспев и вскоре с удивлением обнаружила, что почти все понимаю. Удивительная легкость и спокойствие охватили меня, а страх вскоре совсем исчез. Странные, незнакомые до сих пор чувства охватили меня. Я понимала, что благодаря такому удивительному состоянию, в котором я сейчас нахожусь, никакой нежити не удастся ко мне даже приблизиться, не то что причинить вред. В каждом человеке дремлют великие силы, думалось мне…

Я читала и читала и больше не замечала никаких попыток вторжения извне. А может, их и не было… В конце концов я почувствовала усталость и прилегла на диван в гостиной, положив книгу рядом с собой. Ко мне тут же пришла Клотильда и улеглась рядом, мурлыча. Дальше я ничего не помнила.

Утро встретило меня веселыми солнечными лучами, пробивавшимися сквозь не слишком плотную штору. И кто ее закрыл, терпеть не могу задернутые занавески! А почему это я в гостиной, да еще в куртке поверх пижамы? Ах да, ночью же…

Хотелось еще поваляться, но пришлось встать, чтобы раздвинуть занавески, снять дурацкую куртку и посмотреть на часы. Восемь утра, нереальная рань для воскресного подъема, однако ложиться досыпать я уже не стала, а пошла обследовать квартиру, попутно вспоминая пережитый ночью ужас.

В моей комнате так и горел ночник, его неяркий свет терялся в солнечных лучах, щедро льющихся в окно. Давненько уже такого яркого солнышка не было!

Ничего странного в квартире не обнаружилось.

Жаря яичницу, я размышляла о планах на сегодняшний день. Вечер будет насыщенным, а вот чем занять утро? Ребята проспят до полудня, одна я встала как самая умная! Внезапно вспомнилась Архиповна. Вчера навестить ее не разрешили, а как насчет сегодня? Я позвонила в больницу, назвалась соседкой, и молодая медсестра – не та, что была вчера, – не возразила против моего визита.

Спускаясь по лестнице, я вдруг услышала за спиной:

– Ника!

Соседка тетя Ксеня стояла в проеме своей двери.

– Здравствуйте! – кивнула я и хотела идти дальше.

– Подойди, пожалуйста, – попросила она. Я вернулась по ступенькам. Хорошо, что она первая со мной заговорила, надо спросить разрешения прийти к ней переночевать, если опять останусь одна. То есть не если, а когда.

Она кивком пригласила меня в квартиру.

– Вообще-то я спешу в больницу, – пробормотала я.

– Я тебя не лясы точить зову, – сказала тетя Ксеня. – Просто о некоторых вещах на лестнице не болтают.

Я пожала плечами и вошла. Женщина прикрыла дверь.

– Недобрые гости к тебе приходили ночью, – проговорила она. – Ты об этом знаешь?

– Еще бы не знать! – поморщилась я. – Ой, а вы их видели?!

– Есть вещи, которые необязательно видеть, чтобы знать об их существовании, – уклончиво ответила соседка. – Опасное это дело, девочка.

– Знаю, – вздохнула я. – Только не знаю, как от него избавиться. Если честно, ночью мне помог… помогла молитва, – я решила не болтать о сторожевом знаке.

– Молитва – это хорошо, – кивнула тетя Ксеня. – Но раз уж такое творится, надо при себе иметь соль освященную. Есть у тебя?

– Нет.

– Ну так я тебе дам. – Женщина вынула из шкафа пакетик. – Вот, держи всегда при себе. Если идешь куда-нибудь – клади в карман. И крестик носи обязательно.

– Ну дела, – не удержалась я. – Святая вода – это я знаю, но чтобы соль…

– И плохо, что не знаешь таких простых вещей, – строго сказала тетя Ксеня. – Соль тоже освящают, для этого особая молитва есть. Считается, что четверговая соль – так ее еще называют – помогает при болезнях, телесных и духовных. А уж твои ночные гости боятся ее сильнее, чем ладана!

Вообще-то я в такие вещи не верила, но за последние дни мне пришлось сильно пересмотреть отношение к вере. К тому же не хотелось обижать добрую женщину.

– Спасибо, – сказала я, принимая пакетик. – А крестик у меня есть, вот – серебряный!

– Если что – приходи ночевать ко мне, – сказала тетя Ксеня на прощание. – Уж сюда-то никакая погань не залезет.

В палате, кроме Архиповны, никого не было.

– Ой, девочка! – искренне обрадовалась она, приподнимаясь на постели. – Как хорошо, что ты пришла! А то все на выходные по домам разбежались, одну меня не пустили. Как тебя хоть зовут?

Я представилась и сообщила, что с кошкой все в порядке и она в данный момент находится у меня.

– Ох, и хорошо, а то каково ей одной-то там сидеть! – ответила Архиповна и неожиданно прищурилась: – Знаю, знаю я, зачем ты пришла: не про кошку рассказать, а про то давнее дело разузнать!

– Понимаете, это очень важно…

– Еще бы не важно, раз вы опять его видели! Эх, ладно, слушай. Только это… Дверь прикрой и глянь, окна закрыты? Значит, так. Лет десять мне было, а помню, как вчера, натерпелись ужаса! В поселке мы жили, возле рудника. Как стемнеет, все люди по домам, на улицу и нос высунуть боязно. Была там одна, Фаиной звали, ох и ужас что за баба! Хозяйничала в бараке, и там такое творилось, что и рассказывать не хочу. А потом она к себе квартиранта пустила, а остальных выгнала. Вот тут и начался самый ужас. Водил жилец дружбу с нечистым, людей ему в жертву приносил, сколько их там сгинуло!

Конечно, малообразованной старушке то, что происходило в бараке, безусловно, казалось происками дьявола. Я хмыкнула.

– И нечего смеяться! – обиделась Архиповна. – Там всякая чертовщина творилась, огни какие-то дьявольские в окнах сверкали, свист да завывание доносились. А потом, когда у него еще уродцы эти появились, так из поселка куча народа разбежалась…

– Какие уродцы?! – подскочила я.

– Ой, страхолюдины – ужас! Говорят, было там какое-то захоронение уродцев, а он их раскопал и оживил, дружил-то с нечистой силой. Старики говорили – упыри, а я не знаю, так или нет. В общем, это были мелкие хитрые твари, которых он посылал жертв для себя добывать или еще для чего. Сам-то он никуда не ходил. Они старались людям на глаза не попадаться, но разве же в поселке скроешь что-нибудь? О них даже говорить боялись, потому что пару раз такое было: кто о них заговаривал, тот вскоре исчезал. Скрытный был этот гад, не любил, чтобы о его делишках знали. Можешь себе представить, в каком страхе весь поселок находился?! Такое там творилось, веришь?