фокусник, квартет барбершоп, — разражаясь потоком витиеватых слов: «Престидижидация!» («Ооох!»), «Изобильно!» («Ааах!»), «Велеречиво!» («Ооох!») — и стуча молотком. Под занавес все дружно принимались петь «Down at the Old Bull and Bush»[110]. Тогда это называлось путешествием по закоулкам памяти; зрители, сидя по домам, с радостью сговаривались одурачить время, повернуть его вспять и воскресить мертвых.
Так, может, и это воскрешение «Битлз» — все та же старая пластинка, грезы о синих высоких холмах?[111]
Я вспомнил край забытых нег,
На солнце дол сосновый,
Дорог счастливых вечный бег,
Где не ходить мне снова.
Такие вот тоскливые мысли одолевали меня, когда на сцену вышли The Fab Four. Стоило им заиграть «She Loves You», и словно зазвучали сами «Битлз», да и на мой подслеповатый взгляд они казались битлами: Пол изгибал брови и закатывал глаза, задумчивый Джордж витал в облаках, Ринго мотал головой из стороны в сторону, Джон широко расставил ноги, будто верхом на осле. Передо мной разыгрывалась некая волшебная иллюзия. Вроде бы понимаешь, что это не настоящие битлы — откуда бы? Но подсознательно веришь, что это и впрямь они. Как на спектакле: да, понятно, что на сцене актеры, но воспринимаются они как живые Отелло с Дездемоной. Фокус — в переплетении знания и воображения. И когда на сцене The Fab Four, включается иная иллюзия, столь же убедительная, столь же преходящая: пока они играют, мы все становимся на полвека моложе и зачарованно внимаем битлам в зените их славы.
24
Хелен Шапиро выгнали из школьного хора за несдержанность. Она так и норовила оживить строгие гармонии.
Тогда двенадцатилетняя Хелен собрала свою группу Suzie and the Hula-Hoops, в которую вошли ее однокашники: Марк Фельд[112], Стивен Гульд и Сьюзан Сингер.
Группа, впрочем, скоро распалась. Хелен частенько зависала у актерского входа театра «Хакни эмпайр», неподалеку от ее дома, и высматривала звезд: Адама Фейта[113], Билли Фьюри, Клиффа Ричарда и Lord Rockingham’s XI. Однажды ей даже удалось получить автограф Марти Уайлда[114].
В тринадцать лет она решила, что станет либо стюардессой, либо певицей. Окончательный выбор за нее сделал дядя Гарри, которому случилось увидеть рекламу школы современной популярной песни Мориса Бермана, в которой когда-то училась Альма Коган[115]. Берман и сам до войны играл на барабанах в ведущих эстрадных оркестрах[116], а нынче вел колонку в «Мелоди мейкер»[117]. Познакомившись с юной Хелен, он пришел в восторг от ее глубокого блюзового голоса и даже отказался брать с нее плату. Каждую субботу Хелен посещала занятия у него в школе на углу Бейкер-стрит и Мэрилебон-роуд, где разучивала гаммы, оттачивала дикцию, фразировку и умение работать с микрофоном.
Спустя полгода Берман связался со своим старинным другом, дирижером и продюсером Норри Парамором[118]. Парамор предложил Хелен сделать пробную запись в студии EMI на Эбби-роуд. Она исполнила «Birth of the Blues»[119], и Парамoр просто не поверил, что тринадцатилетняя девочка обладает таким мощным, хорошо поставленным голосом.
EMI заключили с Хелен контракт. Вместо процента с прибыли ей предложили пенни за каждый сингл и шесть пенсов за каждую долгоиграющую пластинку на двенадцать песен. Если Хелен добьется успеха, выплаты вырастут до трех фартингов за песню и далее, вплоть до максимальных двух пенсов за сингл. «Все решалось за меня. В EMI работали ушлые бизнесмены, а я была девчонкой, которой хотелось просто петь. Финансовой стороной дела я не интересовалась, а спохватилась слишком поздно».
Хелен и ее родители хотели сменить ей имя. В то время еврейские исполнители часто так поступали, чтобы не стать жертвами антисемитизма. Однако Норри Парамор посчитал, что мало кто сообразит, что фамилия Шапиро — еврейская, а сама по себе она была броской, так что ее решили сохранить.
Десятого февраля 1961 года вышел первый сингл Хелен «Don’t Treat Me Like a Child»[120]. Сперва он достиг приличного, казалось бы, двадцать восьмого места в чартах, но потом Хелен засветилась в первом выпуске нового музыкального шоу «Спасибо счастливым звездам»[121], и сингл взлетел на четвертую позицию. Хелен стали узнавать на улицах.
Ее следующие две песни «You Don’t Know» и «Walkin’ Back to Happiness»[122] разошлись тиражом в миллион пластинок каждая и оказались на первом месте в чартах. В 1961 году Хелен заслужила звание лучшей певицы страны и на следующий год — тоже.
Ближе к концу 1962-го промоутер Артур Хаус рассказал, что собирает исполнителей для ее очередных гастролей по стране. «У тебя будет славная компания. Кенни Линч, Дэнни Уильямс[123]. На поддержке у тебя снова The Red Price Band. Конферансье — Дейв Аллен[124]. Еще будет женская группа The Honeys[125] и бристольский вокальный квартет The Kestrels. Будут и новички, «Битлз». Не знаю, может, ты слышала их «Love Me Do»?»
«Битлз» Хелен, конечно же, знала: «Смешные ребята со смешными прическами». Гастроли начались 2 февраля с концерта в брэдфордском театре «Гомонт».
Открывали его The Red Price, затем выступали The Honeys, комик (и по совместительству конферансье) Дейв Аллен и «Битлз», а закрывал первое отделение Дэнни Уильямс (прозванный «британским Джонни Мэтисом»)[126]. После перерыва на сцену снова выходили The Red Price, а следом за ними The Kestrels, Кенни Линч, Дейв Аллен и, наконец, гвоздь программы — Хелен Шапиро.
Во время саундчека в Брэдфорде Хелен познакомилась с басистом «Битлз» Полом. «Я сказала что-то типа, мол, мне нравится «Love Me Do», а он познакомил меня с остальными битлами. Они очень радовались, ведь это был их первый большой тур. Раньше они выступали в клубах и дансингах Гамбурга и Ливерпуля, но на гастролях не были ни разу и горели желанием попасть на сцену».
Тут кто-то из парней заикнулся, мол, они написали для Хелен песню «Misery», но ее от имени Хелен завернул Норри Парамор. Хелен извинилась и сказала, что ничего об этом не знает.
Когда «Битлз» вышли на сцену, Хелен отметила их излишне громкое звучание. Очевидно, они привыкли к шумной публике в зале. «Вскоре они сообразили, что если зрители в зале сидят, а не пляшут, то не надо выставлять звук до предела… Им еще многому предстояло научиться».
Менеджеры предлагали Хелен ездить отдельно ото всех, в лимузине — звезда ты или кто? — но она предпочитала сидеть в автобусе с разогревающими группами. «Я бы эти покатушки
