Аллигатор проигнорировал вопрос инспектора.
- Да, с тобой не побеседуешь, - с сожалением сказал Ольшес. - Ну, что поделать! Природа твоя такова. Ничего, если я тебя обгоню? Что-то там, впереди, мне не по душе.
Аллигатор остановился и крякнул.
- А, так ты именно на это и намекал? - понял Даниил Петрович. Ладно, тогда я бегом.
И инспектор и в самом деле припустил со всех ног, спеша к двадцать второму кругу.
А аллигатор снова развернулся и пошел домой.
...Замерев на краю поляны, инспектор Ольшес наблюдал за Клодом.
Смотритель сидел в траве у постамента "Лотоса пришлого бога", держа в руке небольшой круглый булыжник, и говорил с кем-то невидимым. Рядом с Клодом была рассыпана земля, вынутая из довольно глубокой ямы. Чуть в стороне валялась лопатка.
Выражение лица Клода однозначно говорило о том, что разговор с воображаемым собеседником доставляет смотрителю огромное наслаждение. Ольшес стоял слишком далеко, чтобы слышать слова, произносимые Клодом, и, хотя вообще-то он мог настроиться и уловить все до последнего звука, он не счел это нужным. Даниил Петрович всегда был принципиальным сторонником экономии сил. Зачем их понапрасну расходовать? Сейчас, например, слышать слова Клода было абсолютно не нужно. И так все выглядело предельно ясным. Балдеет мужик со страшной силой...
Оставалось выяснить причины и источник внезапно охватившего смотрителя кайфа.
На это инспектору понадобилось не слишком много времени.
"Лотос пришлого бога" со всех сторон охватывало слабенькое гипнотическое поле. До сих пор Ольшес его не замечал по той простой причине, что оно было совершенно неподвижным и неактивным. Но Клод, начав копать землю возле постамента, нарушил структуру пространства, и поле активизировалось. В результате чего смотритель сам же и пострадал. Ну, не надо было совать нос не в свои дела, подумал Даниил Петрович, направляясь к Клоду.
- Привет, - сказал он, отбирая у смотрителя булыжник и рывком поднимая кайфующего дурака на ноги. - Давай, отдохни в сторонке. А я тут наведу порядок.
Клод вытаращил глаза, явно не понимая, что происходит и кто это стоит перед ним. Но ему не понравилось вмешательство посторонних в его личные дела, и смотритель, внезапно не на шутку рассердившись, попытался врезать инспектору между глаз. Даниил Петрович огорченно отмахнулся, и Клод отлетел метров на десять в сторону, мягко приземлившись под кустом облепихи. Он попытался встать, но колючие ветки пресекли это намерение с таким жаром, что Клод лишь пискнул и снова повалился в траву.
- Вот так и полежи, - посоветовал ему Ольшес. - Остынь, подумай о бренном.
Клод принял совет к сведению. Тем более, что у него снова сильно закружилась голова. Смотритель охнул и приложил ладонь ко лбу, забыв об инспекторе. Закрыв глаза, он сосредоточился на собственных ощущениях. Постепенно все пришло в норму, и Клод осторожно отполз подальше от въедливого куста. А потом сел и растерянно огляделся.
Что это было?..
Лина погибла много лет назад. Почему же он воспринял ее появление как нечто само собой разумеющееся? Мара... да, конечно, это было наваждение, Мара. Но почему?..
Клод непонимающе следил за странными действиями невесть откуда выскочившего инспектора Федеральной безопасности. Чего это он там колдует? Яму засыпал, землю притоптал, дерн тщательно уложил на место... что-то бормочет, не переставая... и то и дело сердито посматривает на уродливую скульптуру. Похоже, "Лотос" инспектору не нравится.
Наконец инспектор навел окончательный порядок во взбудораженном пространстве и, еще раз одарив пришлого бога недовольным взглядом, повернулся к смотрителю.
- Пошли-ка, чайку попьем, - предложил он. - А заодно расскажешь мне, чем это ты тут занимался таким интересным и содержательным.
Клод с трудом поднялся на ноги. Все до единой мышцы его тела ныли, все кости, казалось, скрипели от напряжения. Как будто бедным смотрителем играла в футбол команда белых медведей. Клод, охая и постанывая, потащился следом за Ольшесом к своему дому, уже не пытаясь понять причин нападения на него Мары. Уж так оно вышло, вот и все. Хорошо, что помощь вовремя подоспела. А то кто его знает, что могло бы еще случиться... Мара - опасный враг. И если не умеешь ему противостоять, можно натворить такого, что потом и за десять жизней не отработаешь.
- Ты что же, сам все делаешь? - спросил Даниил Петрович, следя за тем, как Клод готовит чай и накрывает на стол. - Киберов не держишь?
- Не люблю я их, - буркнул смотритель.
- Чем они перед тобой провинились?
- Да так... в общем, ничем. Просто без машин лучше.
Ольшес замолчал, прислушиваясь к мыслям смотрителя. Конечно, инспектор, не будучи адептом, не умел видеть сознание живых существ насквозь, до самого, так сказать, донышка, - он улавливал лишь то, что всплывало в самые верхние слои ума. Но для его работы и этого хватало.
И вот сейчас он увидел и услышал яркие и перенасыщенные эмоциями воспоминания Клода - смотритель думал о некоей девушке, погибшей много-много лет назад из-за аварии на далекой космической станции... и поскольку станционные киберы тоже пострадали при взрыве, они не сумели вовремя вытащить Лину. Вот с тех пор бывший звездолетчик и не любил роботов, хотя они и в самом деле ни в чем не были перед ним виноваты.
- Ну, а теперь выкладывай, - распорядился Даниил Петрович, пробуя золотистый чай. - Да, напиток что надо... так что случилось-то?
И Клод выложил все без утайки. От и до. Как у него возникла идея поиска ретранслятора психической энергии, как он попытался эту идею реализовать и чем все закончилось. Ольшес слушал очень внимательно. И когда Клод наконец закончил свою исповедь, инспектор долго молчал. Смотритель, не выдержав, спросил:
- Ты не знаешь, почему Мара на меня напал?
- Потому что ты балбес, - ответил Даниил Петрович.
- Ну, знаешь... это не объяснение, - обиделся Клод.
- Для начала сойдет. Значит, ты решил, что в смерти тех людей виновато некое устройство, запрятанное возле скульптуры... ну, в целом мысль неплохая. Но теперь подумай вот о чем. Ты ведь искал ретранслятор... однако что именно он должен ретранслировать, как по-твоему?
Клод уставился на инспектора, осваивая новую мысль.
Когда же он ее освоил, то побледнел от испуга.
- Так ты думаешь, здесь и в самом деле...
- Думать я могу что угодно, это никого не касается. Но тебе скажу вот что: больше не дотрагивайся ни до чего рядом с "Лотосом". Усвоил?
- Усвоил... - шепотом произнес смотритель. - Но, Дан, кто же тогда...
- Найду - скажу, - резко ответил Даниил Петрович.
Часть 2. Куклы чревовещателя.
1.
Кхон Лорик добрался наконец до окраины города, до старого дешевого пансиона, в котором он всегда останавливался, прилетая на Минар. Поставив тележку с куклами в гараж, он прихватил с собой один из пыльных мешков и пошел в дом. Он прокрался с черного хода, не желая сталкиваться с хозяйкой пансиона, Сантой, - потому что милая леди становилась совершенно невыносимой, когда видела пыль, и Кхону было категорически запрещено вносить в дом его реквизит. Ведь Кхон никогда не выколачивал свои мешки и не чистил кукол. Во-первых, потому, что ему было лень, а во-вторых, он считал, что пыль странствий не является грязью. И еще ему иногда казалось, что, чистя кукол, он лишает их жизни. Кхон не сумел бы объяснить, как и когда возникло в нем это ощущение, но уже много лет он не стирал платья кукол и не расчесывал им волосы. Да, конечно, из-за этого старые куклы выглядели диковато, но почитателей таланта Лорика это ничуть не отпугивало. На его спектакли по-прежнему собиралось множество народа. А может быть, именно странный вид кукол в особенности привлекал некоторых из зрителей?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
