— Вы не можете иметь детей?
— У нас был один ребенок, но он умер. Мне говорят, что то же самое могло произойти и в Англии. Муж называет мое отношение к этой стране глупым предубеждением. Но, пожалуйста, миссис Мэссинхэм, не обращайте на меня внимания. Вы красивая новобрачная. Для разочарованных глаз смотреть на вас — и то радость. А меня иной раз следует заставить попридержать язык.
— Дорогая моя! — Гилберт положил руку на плечо Юджинии. Лицо у него раскраснелось, глаза сверкали. Похоже, он проглотил изрядное количество своего вина. — Что тебе говорит эта старая ворона?
— Послушайте, Гилберт Мэссинхэм, совершенно ни к чему называть меня тем самым существом, каким я и без того себя чувствую.
Гилберт громко расхохотался, Юджиния же, глядя в вытянутое грустное лицо и печальные загадочные глаза Мерион Ноукс, вдруг почувствовала, что эта женщина ей нравится. Или, во всяком случае, вызывает сочувствие. Возможности еще поговорить с ней не представилось, так как Гилберт стремился увезти жену в Ярраби, как только гости их отпустят. Все они были в полном восторге от новобрачной. Такая элегантная, такая хорошенькая. Однако сейчас ей пора было вернуться к Бесс Келли, переодеться и велеть упаковать подвенечное платье в отдельную коробку, которую можно будет поручить заботам горничной Джейн.
Юджиния завязывала под подбородком ленты шляпки, с надеждой думая о том, как дорожный туалет окажется не слишком жарким для долгого путешествия по пыльным дорогам. И в этот самый момент пришло тревожное известие.
С острова Кокату бежал опасный преступник, сумевший перед побегом серьезно ранить одного из охранников. Он направился в сторону залива Лейн-Коув и расположенных за ним холмов и, наверное, прячется в буше. Что вызывало особую тревогу, так это наличие у беглеца ружья и патронов, украденных у раненого охранника. Вряд ли он осмелится проявить какую-либо активность поблизости от дороги, если только не задумал совершить нападение, чтобы захватить у проезжих деньги и продовольствие. Юджинии не следует нервничать, но лучше быть заранее предупрежденной, нежели застигнутой врасплох. У Гилберта есть с собой ружье?
Гилберта известие, как видно, ничуть не взволновало. Он заявил, что никогда никуда не ездит без ружья, а на вопрос Юджинии, чем это вызвано, ответил, что никто в глубь страны безоружным не ездит. Мало ли какой несчастный случай приключится в дороге — всегда может понадобиться ружье, чтобы подстрелить дичь, а то рискуешь насидеться голодным. Или наткнешься на враждебно настроенных туземцев, хотя в наше сравнительно цивилизованное время это случается редко.
— Во всяком случае, на такой относительно оживленной дороге, как эта, — добавил он, заметив испуг на личике своей жены. — Я говорил о более отдаленных глубинных районах, где нет придорожных гостиниц. Но не тревожьтесь. Этот малый будет держаться подальше от обжитых мест, памятуя о своих собственных интересах.
Гилберт был в превосходном настроении. Он, похоже, чуть ли не радовался перспективе встречи с опасным преступником.
— А куда он направится? — продолжала расспрашивать Юджиния.
— Я думаю, в Голубые горы, а может, дальше. В стране насчитывается немало беглых каторжников, которым удается так спрятаться, что их никогда не находят. Они живут вместе с туземцами, если те их не убивают.
Выяснилось, что беглеца выслали в Австралию по обвинению в подлоге. Это был образованный человек, остро реагировавший на все, и жестокое обращение довело его до сумасшествия. В случае встречи с ним рекомендовалось оказать ему какие-нибудь знаки уважения.
Джейн Кинг разрыдалась. Миссис Джарвис довольно резким тоном посоветовала ей успокоиться. Испуганный человек, пытающийся спастись бегством, преследует лишь одну цель — остаться незамеченным. Уж кто-кто, а миссис Джарвис знает, что говорит, успокаивала себя Юджиния. Ей наверняка не раз приходилось иметь дело с отчаявшимися людьми. Кроме того, в их распоряжении был кучер, управляющий воловьей упряжкой, Уилл Мериф, бывший ссыльный, выпущенный на свободу и теперь работающий у Гилберта конюхом. Сильный на вид малый и притом человек, на которого явно можно положиться.
Но охвативший Юджинию внезапный приступ тягостного страха был связан не только с известием о беглом каторжнике. Ей внушали опасение обширные прокаленные зноем пространства, которые предстояло преодолеть и которые уводили ее все дальше от цивилизованного мира. Ее пугали незнакомые резкие крики птиц, неумолчный цокот цикад, немилосердное жаркое солнце, придававшее такой странно печальный вид истосковавшемуся по влаге краю. Всю неделю Юджиния старалась не думать о предстоящем отъезде, все сегодняшнее утро она сознательно поддерживала в себе веселое настроение и даже моментами чувствовала себя счастливой. Разумеется, и сейчас, невзирая на внезапно охвативший ее испуг, она в глубине души была счастлива.
Миссис Эшбертон, на голове которой красовалась громадная шляпа цвета лаванды, а лицо стало от жары почти лиловым, до последней минуты не переставала суетиться.
— Юджиния, нюхательные соли у вас под рукой? А где зонтик от солнца? Что скажет ваша матушка, если я допущу, чтобы с вами случился солнечный удар? Хотите взять мой веер? Он поможет вам хоть чуточку отбиваться от жары.
Великодушным жестом она стала совать в руки Юджинии затейливо изукрашенный кружевной веер.
— Помните, как только вы устроитесь на новом месте, я обязательно навещу вас. Меня несколько беглых каторжников не испугают. Я попросту ткну им в физиономии свой зонтик и посоветую вести себя как полагается. Ну, дорогая моя, поцелуемся на прощание.
Юджиния еще сравнительно недавно думала, что будет рада не слышать больше этот голос — надоедливый, как цикады. Теперь же она приникла к миссис Эшбертон, а потом и к Бесс, чей маленький, душный, тесный домик казался ей надежной пристанью.
— Мне и в самом деле кажется, надо было выйти замуж за Тома, — сказала она, попробовав еще раз пошутить напоследок.
Гилберт, не скрывая нетерпения, попросил ее быть умницей и забраться побыстрее в экипаж. Им пора отправляться в путь. Нельзя же целый век прощаться.
Маленькая группа провожающих на улице замахала руками и осыпала их добрыми пожеланиями. Ребятишки прыгали, пританцовывали, кричали. О кузов двуколки шлепнулась пригоршня риса. Наконец Гилберт хлестнул лошадь и они тронулись. Юджиния оглянулась, но не увидела позади ничего. Кроме тучи розоватой пыли.
Ее семейная жизнь началась…
Глава VII
Если ехать резвой рысью, говорил Гилберт, они доберутся до Парраматты затемно. Он договорился, что там они переночуют в комфортабельном отеле и подождут прибытия на следующий день фургона, запряженного волами. После этого до Ярраби останется каких-нибудь десять миль легкой дороги.
