— Их потеря.
Адрианна оценила комплимент.
— Спасибо.
— Но сегодня вам не нужно думать о производимом впечатлении. Поверьте, в центре внимания будете не вы.
— Хорошо. — Адрианна помолчала немного. — Вашим родителям нравилась ваша жена?
— Сначала — да. После рождения Стефани у мамы появились причины для недовольства, но она пыталась оправдывать Дженнифер. Говорила мне, что, по ее мнению, у Джен послеродовая депрессия и я должен уделять ей больше внимания, помогать.
— У нее в самом деле была послеродовая депрессия?
— Думаю, депрессия началась еще во время беременности. Ничто в материнстве Джен не нравилось, начиная с беременности и родов и заканчивая кормлением ребенка. Она даже не захотела подержать Стефани сразу после рождения. Она посещала своего врача и, очевидно, получала у него какие-то антидепрессанты, что, как мы тогда не понимали, было очень плохой идеей. Только когда Стефани было года полтора, Джен стала самостоятельно ухаживать за ней, а до этого бо́льшая часть забот была на мне. Я менял подгузники, вставал по ночам, кормил из бутылочки. — Уайт оглянулся через плечо и перестроился в другой ряд. — Но переломным моментом стала автомобильная авария, происшедшая через пару лет. Джен повредила колено и страдала от болей, тогда и подключились болеутоляющие. Привыкнув, Джен не прекратила принимать их, даже когда боли прекратились. А дальше все накручивалось по спирали. Что бы ни происходило в жизни, было выше ее сил. Любую проблему она решала лекарствами. В конце концов я почти не узнавал ее, так кардинально она отличалась от женщины, на которой я женился.
Пока Уайт рассказывал о бывшей жене, его интонации метались между гневом, чувством вины и горечью, и, хотя все закончилось очень печально, Адрианна поняла, что на каком-то отрезке своей жизни он жену любил.
— Странно, что любовь может так ужасно закончиться.
— В вашей жизни был кто-то, кроме Уилла?
— Никого серьезного. Я была слишком занята выживанием, чтобы вести обычную для подростков жизнь, а когда стала старше, пыталась найти свой путь в этом мире. Не могла позволить себе отвлекаться. Для большинства парней я была слишком серьезной. И к Уиллу я относилась слишком серьезно, но он уверял, что у меня есть и веселая сторона, и все старался ее найти.
Уайт улыбнулся:
— И нашел?
— Скорее, помог мне найти ее. И за это я всегда буду ему благодарна.
— Кажется, он был чудесным человеком.
Адрианна вздохнула:
— Давайте не будем говорить об Уилле.
— Простите.
Проезжая по мосту между городом и Ист-Бэй, Адрианна смотрела на большие корабли в Окленд-Харбор и суденышки поменьше, возвращавшиеся после рыбной ловли или прогулки под парусом под двумя мостами, соединявшими Сан-Франциско с остальным миром. Приятно было вырваться из квартиры, уехать подальше от ресторана и знакомых улиц. Привычная обстановка словно теснила и душила ее, а теперь она дышала полной грудью.
— Чудесный вечер. И туман еще не спустился.
— Из дома моих родителей открывается прекрасный вид на город. Придется вам показать.
— С удовольствием взгляну. Учитывая обстановку, в которой я росла, меня всегда тянуло к красивым видам, к чему-то напоминающему, что где-то есть лучшая жизнь. Вот почему мне всегда хотелось жить под крышей. К сожалению, в моем доме всего три этажа.
— Вы могли бы поселиться в небоскребе.
— Может быть, когда выиграю в лотерею.
— Или когда согласитесь стать шеф-поваром «Винченцо».
— Не напоминайте, что я рискую отбросить все, для чего так усердно работала.
— Вы не должны отбрасывать. Не позволяйте случившейся трагедии отнять все, чего вы достигли. Вы и так уже слишком много потеряли.
— Я сама этого не хочу. Но не знаю, как избавиться от страха.
— Боритесь с ним, и, насколько я успел вас узнать, уверен, что в какой-то момент вы его победите. Просто вам нужно еще немного времени.
— Расскажите мне о своей семье, — сменила она тему. — О родителях.
— Мои родители… как бы это сформулировать… авантюристы.
— Правда? — Адрианна резко развернулась к нему. — Как интересно.
— Стареющие хиппи. Они познакомились в Хейт-Эшбери[6] в конце шестидесятых. Отец завязывал волосы в длинный «конский» хвост и играл в музыкальной группе, а мама была художницей-татуировщицей.
— Ничего себе, — удивилась Адрианна. — И они произвели на свет вас?
— О чем это вы? — спросил Уайт, приподняв брови.
— Ну, вы полицейский, такой сдержанный, застегнутый на все пуговицы.
— Просто вы видели меня на работе. Я умею расслабляться.
— Как скажете, — с сомнением в голосе произнесла Адрианна.
— Это правда… Ну, как бы то ни было, мои родители выросли на Бобе Дилане, «Власти цветам»[7] и пацифизме. Несколько лет они прожили в коммуне, поженились и занялись органическим сельским хозяйством. Мама некоторое время даже держала корову и до сих пор очень гордится тем, что умеет доить.
— Она мне уже нравится.
— У нее сильный характер. Как и у отца. Когда его группа распалась, он стал плотником, хотя даже не надеялся на прибыль. Из бедного хиппи он превратился в успешного бизнесмена, но все еще не любит в этом признаваться. Мама в конце концов бросила фермерство и стала акушеркой.
— Потрясающая у вас мама. Оба они потрясающие.
— Еще лучше.
— Как это возможно?
— Они волонтерами мотаются по всему свету, где происходят крупные катастрофы. Ездили в Новый Орлеан после урагана «Катрина», на Гаити после землетрясения, а прямо сейчас планируют путешествие в Африку. Они искренне верят, что все люди одна семья, одна община, одна планета. Большинство летних каникул я занимался строительством домов в Мексике.
— Теперь я ошеломлена и вами лично.
— Если это приближает меня к вашему доверию, принимается.
— Итак, у вас идеальные родители.
— Ну, они не идеальные. Они любопытные. Обожают во все совать носы. Неорганизованные и вечно опаздывают, особенно мама. Она любит говорить, что жизнь слишком коротка, чтобы носить часы, и понимайте, как хотите. Да, и еще они слишком любят обниматься. Остановить их невозможно, даже не пытайтесь. Просто сдайтесь. Так будет быстрее.
Адрианна улыбнулась. Его слова тронули.
— Я слышу любовь в вашем голосе.
— Они любят меня.
— Расскажите о ваших братьях-сестрах. Они такие же замечательные?
— Мой старший брат Коннор — куратор в музее. Понятия не имел, что его любовь к динозаврам выльется в профессию, но у него это как-то получилось. Моя младшая сестра Саммер — балерина. А когда не танцует сама, обучает балету первоклашек.
