Алина вошла в дом. Она была уверена, что Денизы еще нет. И действительно, около пяти часов та ворвалась в комнату Алины, взволнованная и радостная, чтобы сообщить ей, как они прекрасно провели время вдвоем с Генри и что теперь он приглашает ее на ужин.
— Он знает одно местечко, где нас никто не увидит. Мы будем сидеть и разговаривать, — сказала Дениза. — Ты не возражаешь дорогая?
— Нет, конечно нет, — ответила Алина.
— Знаю, нехорошо с моей стороны оставлять тебя одну, но, может быть, кузен вернется к ужину.
— Не волнуйся. У меня с собой книги, которые я хочу почитать. А кузену вовсе не обязательно знать, что мы не вместе.
— Да, конечно, — согласилась Дениза. — Я знаю, он сочтет возмутительным, что мы с Генри хотим быть одни.
Когда Дениза ушла, Алина, усевшись на диван, открыла одну из тех книг, которые взяла в кабинете, и подумала, что, возвратившись, лорд Тевертон даст ей знать, что он ужинает дома. И тогда она вынуждена будет сказать, что Дениза Генри ужинают у бабушки.
Ее никто не беспокоил почти до восьми часов. А затем послышался стук в дверь.
— Войдите.
— Милорд пришлет карету за ее светлостью к девяти часам, — сказал вошедший слуга.
Глаза Алины широко распахнулись и наполнились радостью. Она вскочила с дивана.
Тевертон приглашает ее на ужин! Конечно, он посылает за ней карету, потому что не сможет освободиться до последней минуты.
Она торопливо позвонила, вызывая служанку. Вместо итальянки, которая обслуживала ее, на звонок пришла горничная Денизы.
— Я еду ужинать с его сиятельством, — сказала Алина. — Пожалуйста, помоги мне уложить волосы и приготовь платье, которое я еще не надевала.
Джоана улыбнулась:
— Я рада, что ваша светлость тоже собирается выйти, — сказала она, — ведь это так скучно — быть в Риме и весь день сидеть одной.
— Безусловно, — согласилась Алина.
Джоана немедленно распорядилась насчет ванны. А пока ее готовили, они подошли к шкафу и начали обсуждать, какое платье выбрать Алине. Остановились на очень красивом платье из бледно-голубого атласа с отделкой из кружева по подолу. Впрочем, оно было достаточно скромным для взрослой женщины. И Алина решила, что если наденет все драгоценности, которые ей дала Дениза, то станет казаться старше. Джоана уложила ее волосы в прическу, которая ей очень шла. Затем Алина надела колье из бирюзы и бриллиантов и такие же серьги. Она сама сознавала, что выглядит чрезвычайно привлекательно.
— Большое спасибо! — сказала она Джоане.
— Спинка в платье немного свободновата, — ответила та — Я сейчас заметаю прямо на вас. А когда вернетесь, я распорю и завтра зашью на глаз.
Алина еще раз поблагодарила ее и достала шаль, которая предназначалась к этому платью. Но та была слишком теплой для сегодняшнего вечера, поэтому вместо нее она взяла легкий шарф из того же материала, что и платье, отороченный по краям кружевом.
— Вы выглядите прекрасно, — сказала Джоана с удовлетворением.
Несколько минут спустя слуга доложил, что карета подана. Алина сбежала по ступенькам и села в закрытую карету. «Как хорошо, — подумала она, — что лорд Тевертон, остановившись в доме своего друга, может воспользоваться и его конюшней». Карета, запряженная парой лошадей, тронулась в путь. Интересно, куда лорд Тевертон поведет ее сегодня вечером? Возможно, в еще более роскошный ресторан, чем тот, в котором они обедали. На улице быстро темнело, и уже было трудно различить, где они едут. Неожиданно улица кончилась. Они ехали среди каких-то деревьев. «Наверное, это какой-нибудь парк», — предположила Алина. Внезапно лошади стали, и она увидела огни, хотя не могла разглядеть какого-либо большого строения. Но дверь перед нею была приветливо распахнута, и она вышла из кареты. Наверняка лорд Тевертон придумал нечто очень оригинальное на ужин. Но она оказалась не в зале, как она предполагала, а на террасе, окруженной со всех сторон поблескивающей гладью озера.
Недоумение отразилось в ее глазах. И в этот момент между двух колонн показался мужчина. Это был князь Альберто. Алина смотрела на него в немом изумлении.
— Добро пожаловать, моя несравненная! Не могу выразить словами, как я взволнован, что вы здесь, — сказал он.
— Г-г-где… я? — спросила Алина. — Меня пригласил на ужин лорд Тевертон.
Князь рассмеялся:
— Зная, что лорд обедает у его высочества, я решил, что могу пригласить вас от его имени, избежав при этом массы споров и пререканий.
Алина задохнулась от возмущения:
— Как вы посмели это сделать? Вы поступили бесчестно!
— Я обожаю вас, когда вы злитесь! Впрочем, я обожаю вас в любом состоянии духа! — Он протянул ей руку: — Идемте же! Ужин ждет нас, а мы оба голодны.
Алина поняла, что протестовать бесполезно. Она догадалась, где находится, — это был небольшой храм в честь Эскулапа в парке Боргезе. Она читала о нем и видела его издалека. Он ей казался восхитительным, но она никогда не предполагала оказаться внутри. На террасе стоял стол, накрытый на две персоны. Слуг не было видно. До нее дошло, что они с князем одни. Ее охватило волнение. Стараясь хладнокровно оценить ситуацию, она понимала, что вряд ли сможет убежать от него — он легко помешает ей. К тому же она не найдет дорогу домой через парк.
«Я должна вести себя как взрослая дама, за какую себя и выдаю», — сказала она себе, сняла перчатки и села за стол, сервированный приборами из золота. Везде стояли охапки белых орхидей. Князь придвинул к ней блюдо с паштетом, прежде чем сесть напротив.
— Я хочу смотреть на вас, — сказал он. — Я мечтал о том, что мы будем вот так вместе и я стану говорить вам, как вы прекрасны.
— Лучше расскажите мне о храме, — возразила Алина. — Он великолепен. Интересно, когда его построили?
— В 1787 году. А вы когда родились?
Алина старалась увести разговор в сторону, но тщетно: князь засыпал ее вопросами и комплиментами. При этом он смотрел на нее темными горящими глазами, приводя в замешательство. Она едва различала, что ест, и старалась пить очень мало, так как заметила, что как только отпивала глоток из бокала, он немедленно подливал.
Пока они ужинали, на небе загорелись звезды. Над озером показалась полная луна, озаряя все вокруг серебристым светом. Все это было весьма романтично, но в глубине души Алина желала, чтобы с нею ужинал не князь и, конечно же, менее экспансивный.
Князь был очень хорош собой. Но по какой-то странной причине, которую она сама не могла себе объяснить, он ее ни капли не привлекал. А его преувеличенные комплименты заставляли чувствовать себя неуютно. Она боялась встретиться с ним взглядом — ее пугало выражение его глаз. Когда они закончили есть последнее, по ее мнению, блюдо она сказала:
